Вернуть любовь

...То ненависть пытается любить
Или любовь хотела б ненавидеть?
Минувшее я жажду возвратить,
Но, возвратив, боюсь его обидеть,
Боюсь его возвратом оскорбить.

Святыни нет для сердца святотатца,
Как доброты у смерти... Заклеймен
Я совестью, и мне ли зла бояться,
Поправшему любви своей закон!

Но грешники — безгрешны покаяньем,
Вернуть любовь — прощение вернуть.
Но как боюсь я сердце обмануть
Своим туманно-призрачным желаньем:

Не месть ли то? Не зависть ли? Сгубить
Себя легко и свет небес не видеть...
Что ж это: зло старается любить,
Или любовь мечтает ненавидеть?..

Игорь СЕВЕРЯНИН

Этого тонкого аристократа "Серебрянного века" я долго не приглашал к себе: слишком мы разные. Но однако его поэзия столь незамутнённо чиста и честна, что пройти мимо этого "серебряного" эстета не представляется возможным. В салонах, где наркотик и любовь с гнильцой задавали тон, он умудрялся размышлять о самых чистых и романтических сторонах любви. Вы не найдёте здесь ни протуберанцев страсти Бальмонта, ни мудрых размышлений Волошина, ни тонкого кружева запутанных страстей Брюсова. Космиста и теоретика символизма Иванова он не понимал: земля ведь так прекрасна для влюблённых, зачем же эти звёзды и полёт к ним сердцем и умом. Как маг его не понимал я, но разойтись мы не могли, потому что одинаково любили любовь в её самых чистых и трепетных проявлениях. "Заклеймён я совестью," - вот вам ключ к пониманию Северянина. Позвольте представить моё любимое у него...

На мотив Феофанова

Я чувствую, как падают цветы
Черемухи и яблони невинных...
Я чувствую, как шепчутся в гостиных,-
О чем? О ком?.. Не знаю, как и ты.

Я чувствую, как тают облака
В весенний день на небе бирюзовом,
Как кто-то слух чарует полусловом...
И чей-то вздох... И чья-то тень легка...

Я чувствую, как угасает май,
Томит июнь, и золотятся жатвы...
Но нет надежд, но бесполезны клятвы!
Прощай, любовь! Мечта моя, прощай!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Воздушная тоска о любви...Минула бурная весна, не затронув на сей раз сердце Короля и он плетёт, плетёт узор бесконечных эманаций весны угасающей, а вместе с ней угасающей надежды на любовь. Но как нежно, тонко передаёт Северянин эти очаровательные ощущения: грусть, предчувствие утраты,...но и надежды. Потому что любовь не может умереть и из весенней поэмы страсти, часто почти космической вступает она в пору летнего созревания нового чувства до осенних, особенно острых и терпких его проявлений. А если и прощается поэт с любовью, то не более как до осени. Но как тонок, как хоро-о-ош...

Серенада

Хоровод рифм

Как сладко дышится
В вечернем воздухе,
Когда колышутся
В нем нежных роз духи!
Как высь оранжева!
Как даль лазорева!
Забудьте горе Вы,
Придите раньше Вы!
Над чистым озером
В кустах акации
Я стану грез пером
Писать варьяции
И петь элегии,
Романсы пылкие.
Без Вас - как в ссылке я,
При Вас же - в неге я.
Чего ж Вы медлите
В румянце золота?
Иль страсть исполота,
Слова - не бред ли те?
Луны луч палевый
Пробрался. Перепел
В листве эмалевой
Росу всю перепил.
С тоской сердечною
Отдамся музе я,
Со мной иллюзии,
Вы, мифы вечные.
Как нервно молнии
Сверкают змеями.
Пойду аллеями,
Поеду в челне я
По волнам озера
Топить бессилие...
Как жизнь без роз сера!
О если б крылия!
Орлом по сини я
Поплыл чудесною
Мечтой, уныние
Проклявши тесное,
Но лживы роз духи,-
Мои иллюзии,
Души контузии -
Больней на воздухе.
Высь стала сумрачна.
Даль фиолетова,
И вот от этого
Душа от дум мрачна.
Все тише в пульсе я
Считаю маятник,
В груди конвульсии,
И счастью - памятник!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Не баловал читателя Северянин игрой с рифмами: потаённые смыслы и филигранно точёные фразы, за которыми аристократически утончённые образы любви переплетались с изысками чувственных страстей - вот его поэзия салона, изредка менявшая свой причудливый лик на восторженную любовь к Руси-России, косоворотку и истинно русский размах, которому поражался даже Есенин. Но коли уж возьмётся Король за рифму, то она начинает под его пером играть такими красками, высверкивать такими гранями, что просто диву даёшься. Редкое удовольствие испытываю я, плутая среди его фантасмагорических образов-иллюзий, будто райский сад пустил на часок к себе и напоил, опьянил волшебными фантомами тысячелетий. Хоро-о-о-ош...

Пейзаж ее лица, исполненный так живо
Вибрацией весны влюбленных душ и тел,
Я для грядущего запечатлеть хотел:
Она была восторженно красива.

Живой душистый шелк кос лунного отлива
Художник передать бумаге не сумел.
И только взор ее, мерцавший так тоскливо,
С удвоенной тоской, казалось, заблестел.

И странно: сделалось мне больно при портрете,
Как больно не было давно уже, давно.
И мне почудился в унылом кабинете

Печальный взор ее, направленный в окно.
Велик укор его, и ряд тысячелетий
Душе моей в тоске скитаться суждено.

Игорь СЕВЕРЯНИН

Сонеты всегда особенно удавались Северянину: своё восторженно-чистое благоговение перед красотой передавал он не только точёным словом, но и тонко выверенной душой формой. И любуешься ты вместе с ним гранями воздушной красоты предмета в обрамлении красивой и ёмкой формы. И тогда сонет этот читается и мыслится каждый раз по иному. Сегодня любуешься ты косами живого душистого шёлка, а завтра - глубоким и прекрасным чувством поэта. И всегда он корош по особому, Король...

ЭПИЛОГ

1

Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоен:
Я повсеградно оэкранен!
Я повсесердно утвержден!

От Баязета к Порт-Артуру
Черту упорную провел.
Я покорил литературу!
Взорлил, гремящий, на престол!

Я - год назад - сказал: "Я буду!"
Год отсверкал, и вот - я есть!
Среди друзей я зрил Иуду,
Но не его отверг, а - месть.

"Я одинок в своей задаче!"-
Прозренно я провозгласил.
Они пришли ко мне, кто зрячи,
И, дав восторг, не дали сил.

Нас стало четверо, но сила
Моя, единая, росла.
Она поддержки не просила
И не мужала от числа.

Она росла в своем единстве,
Самодержавна и горда,-
И, в чаровом самоубийстве,
Шатнулась в мой шатер орда...

От снегоскалого гипноза
Бежали двое в тлен болот;
У каждого в плече заноза,-
Зане болезнен беглых взлет.

Я их приветил: я умею
Приветить все,- божи, Привет!
Лети, голубка, смело к змию!
Змея, обвей орла в ответ!

2

Я выполнил свою задачу,
Литературу покорив.
Бросаю сильным наудачу
Завоевателя порыв.

Но, даровав толпе холопов
Значенье собственного "я",
От пыли отряхаю обувь,
И вновь в простор - стезя моя.

Схожу насмешливо с престола
И, ныне светлый пилигрим,
Иду в застенчивые долы,
Презрев ошеломленный Рим.

Я изнемог от льстивой свиты,
И по природе я взалкал.
Мечты с цветами перевиты,
Росой накаплен мой бокал.

Мой мозг прояснили дурманы,
Душа влечется в примитив.
Я вижу росные туманы!
Я слышу липовый мотив!

Не ученик и не учитель,
Великих друг, ничтожных брат,
Иду туда, где вдохновитель
Моих исканий - говор хат.

До долгой встречи! В беззаконце
Веротерпимость хороша.
В ненастный день взойдет, как солнце,
Моя вселенская душа!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Вот так! И кто оспорит, если в 1918 году вся поэтическая элита во главе с Блоком и Брюсовым выбрали его Королём поэтом, вот ещё почему, кроме королевских его стихов, зову я его везде Королём. Безумно жаль, что он, истинно русский человек с утончённой душой пиита русских раздолий, перед которым и Есенин снял шляпу в уважении, не остался в России. Безумно жаль...

В КЛЕНАХ РАСКИДИСТЫХ

В этих раскидистых кленах мы наживемся все лето,
В этой сиреневой даче мы разузорим уют!
Как упоенно юниться! ждать от любви амулета!
Верить, что нам в услажденье птицы и листья поют!
В этих раскидистых кленах есть водопад вдохновенья,
Солнце взаимного чувства, звезды истомы ночной....
Слушай, моя дорогая, лирного сердца биенье,
Знай, что оно пожелало не разлучаться с тобой! -
Ты говоришь: «Я устала»... Ты умоляешь: «О, сжалься -
Ласки меня истомляют, я от блаженства больна»...
Разве же это возможно, если зеленые вальсы
В этих раскидистых кленах бурно бравурит Весна?!..

Игорь СЕВЕРЯНИН

На дворе весна сейчас и в душе - весна! И соорудил её там Король, расплескав свой весенний восторг по строкам так щедро, что почти осязаешь эти раскидистые клёны, где среди водопадов вдохновения нежится любовь: до истомления, до истаяния в волнах страсти. Ах! Как хороша такая любовь под звёздами, когда телесное, плотское мягко, с лёгким вздохом сожаления перетекает в такую духовную близость, что любовь отступает на цыпочках: полюбоваться. Да-а...

И БУДЕТ ВСКОРЕ...

И будет вскоре весенний день,
И мы поедем домой, в Россию...
Ты шляпу шелковую надень:
Ты в ней особенно красива...

И будет праздник... большой, большой,
Каких и не было, пожалуй,
С тех пор, как создан весь шар земной,
Такой смешной и обветшалый...

И ты прошепчешь: "Мы не во сне?.."
Тебя со смехом ущипну я
И зарыдаю, молясь весне
И землю русскую целуя!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Не могу без дрожи в голосе читать это у Короля. Но цикл надо закончить, чтобы не любимцем салонов, как его выставляли и в совке, не давая включать в школьные программы поэта, равного по гениальности несколиким лучшим нашим гениям, а таким вот, безумно тоскующим по России и любящим её светло и восторженно. Я ещё вернусь к нему, вернусь не раз к хрустальной его поэзии, но сегодня я знаю и помню его такого, разлучного и безумно любящего сына России...Таких среди "серебряных" было немного.

NOCTURNE

Сон лилея, лиловеет запад дня.
Снова сердце для рассудка западня.

Только вспомню о тебе - к тебе влечет.
Знаешь мысли ты мои наперечет.

И хочу иль не хочу - к тебе без слов
Я иду... А запад грустен и лилов.

Игорь СЕВЕРЯНИН

И снова Король дарит нам миниатюру-загадку, изящную как всегда и наполненную потаёнными смыслами, главный из которых известен: сердцу не прикажешь. Но у него он звучит едва ли не как желанная капитуляция перед этой наиглавнейшей тайной в человеке - сердцем. Я сегодня приводил в "Утренней мудрости" высказывание на эту тему и оно нашло отклик: многие процитировали себе всего одну строку. А вот у Северянина в шести строчках целый Космос сердца, о котором он говорит почти что шопотом, так понимает он движения своей души. И нам шепчет почти: сердце, сердце...тук-тук...тук-тук...

Зовущаяся грустью

Как женщина пожившая, но все же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клена взбила ложе
Та, кто зовется Грустью у людей...

И прилегла — и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей — как слава! —
Изгиб ее осеннего плеча...

Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем все ясней,
Что сердцу ближе весен с их садами
Несытая пустынность осеней...

Игорь СЕВЕРЯНИН

Какой образ! Какое сравнение сыскал этот салонный мистик, заставлявший не раз изумляться столицы его отточенной музе! Осень, в качестве гимна выбранная Пушкиным, обессмертившим её и себя одной фразой: "Унылая пора, очей очарованье," - вдруг обратилась в немолодую и слегка усталую, точно кокетка на балу, и тем особенно прекрасную и загадочную даму. И как деликатно, ни звуком, ни намёком не огорчив свою лирическую героиню, рассказал он нам и ей о печалях прожитых лет и грусти, той особой осенней грусти, что заставляет предпочесть молодую красавицу-веснянку зрелой, подёрнутой багрянцем красоты золотого увядания женщины-осени с неповторимой улыбкой лукавого греха на устах.

Классические розы
Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!
И.Мятлев. 1843 г.

В те времена, когда роились грезы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!

Прошли лета, и всюду льются слезы...
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране...
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне!

Но дни идут — уже стихают грозы.
Вернуться в дом Россия ищет троп...
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Уже практически не признанный властью ( в отличие от деревенского Серёжи и плакатного Володи), не понятый многими собратьями по цеху, как наивен этот аристократ духа. Судьба Блока ему не указ, но и совслужбы Брюсова он не понимает. Однако, зная за собой честность в чувствах и делах изумительной чистоты, полагает, что Россия отблагодарит его за любовь. Оттого так чисты и наивны его последние строки и только нам, потомкам, дано было через десятилетия воплотить его мечту...

ПОЭЗА БЕЛОЙ СИРЕНИ

Белой ночью в белые сирени,
Призраком возникшие, приди!
И целуй, и нежь, и на груди
Дай упиться сонмом упоений,
И целуй, и нежь, и утруди...

Белой ночью белые приветы,
Ласк больных, весенних полусны,
И любовь, и веянье весны,
И полутемени, и полусветы,
И любовь, и чувства так лесны!..
Эта ночь совсем, совсем живая!

В эту ночь приди ко мне, приди!
И судьбу свою опереди!
А сирень цветет, слегка кивая!
А любовь растет, легка, в груди!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Ну не мог я дождаться белой сирени, так зацепил меня нынче этот непризнанный гений салонов, кумир кокоток и честнейший творец трепетных иллюзий. Король, воистину Король иллюзий умеющий создавать запахи и звуки среди волшебных переплетений яркого света и серебристого полумрака, треска свечей, пены шампанского и фиалкового нектара богов. Аромат сирени, почувствуйте его, вдохните трепетными ноздрями, прикройте глаза - вот же она, нежная сирень, хоть на дворе только стаял снег, а в камине мысленно потрескивает толстое неуклюжее полено, как было в избушке в прошлую капель, и он мне всё напомнил. Спасибо, Король!

На пристани

Сидел на пристани я ветхой,
Ловя мечтанье тихих струй,
И посылал сухою веткой
Тебе, далекой, поцелуй.

Сидел я долго-долго-долго
От всех вдали и в тишине,
Вдруг ты, пластичная как Волга,
Прошла по правой стороне.

Мы увидались бессловесно,
Мы содрогнулись — каждый врозь.
Ты улыбалась мне прелестно,
Я целовал тебя насквозь.

И я смотрел тебе вдогонку,
Пока не скрылась ты в лесу,
Подобно чистому ребенку,
С мечтою: «все перенесу»...

День засыпал, поля морозя
С чуть зеленеющей травой...
Ты вновь прошла, моя Предгрозя,
И вновь кивала головой.

Игорь СЕВЕРЯНИН

Ах, как же порой он бывает отточен в мыслях своих, и в чувствах и в строках. Есть, да, есть у него аристократические виньетки украшений, но напоминают они родовые драгоценности, а не безвкусный перстенёк-новодел. И играет он очень бережно своими драгоценностями - залюбуешься: тонок, чист и изящен.

В его стихах - весёлая капель... ( сонет И.Бунину)

В его стихах - весёлая капель,
Откосы гор, блестящие слюдою,
И спетая берёзой молодою
Песнь солшышку. И вешних вод купель.

Прозрачен стих,как северный апрель.
То онбежит проточною водою,
То теплится студёною звездою,
В нём есть какой-то бодрый, трезвый хмель.

Уют усадеб в пору листопада.
Благая одиночества отрада.
Ружьё. Собака. Серая Ока.

Душа и воздух скованы в коисталле.
Камин. Вино. Перо из мягкой стали.
По отчуждённой женщине тоска.

Игорь СЕВЕРЯНИН

А вот как отозвался тончайший мастер слова и смысла, Король символа и аристократ салонной поэзии Северянин. Была глупость в салоне Брюсова, когда простодушный Иван Алексеевич кинулся восторженно приветствовать Северянина после оглушительного его успеха в холодном Пкткрбурге с протянутой рукой...и наткнулся на колючий взгляд аристократа. Король был ещё в образе: рука так и повисла в воздухе. Как же переживал мастер свою неловкость по отношению к Бунину, а прочтя его сонет немедленно бросился писать на него свой изящный ответ-признание. По разному сложились их судьбы, но красота отношений великих "серебряных" всегда меня поражала, я ещё приведу примеры. Истинное величие не знает зависти. Такие они - "серебряные"...

ТЫ НЕ ШЛА...

Карменсите

Целый день хохотала сирень
Фиолетово-розовым хохотом.
Солнце жалило высохший день.
Ты не шла (Может быть, этот вздох о том?)
Ты не шла. Хохотала сирень,
Удушая пылающим хохотом...
Вдалеке у слепых деревень
Пробежал паровоз тяжким грохотом.
Зло-презло хохотала сирень,
Убивая мечты острым хохотом.
Да. А ты все не шла — целый день.
А я ждал (Может быть, этот вздох о том?..)
До луны хохотала сирень
Беспощадно осмысленным хохотом...
Ты не шла. В парке влажная тень.
Сердце ждет. Сердце бесится грохотом.
— Отхохочет ли эта сирень?
Иль увянет, сожженная хохотом?!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Как же он бывает порой неожидан в своих тончайших переплетениях символов и реалий. И хоть пока не май, но май у меня в душе и я не могу удержаться и не познакомить вас с этой прелестно-сумасшедшей миниатюркой. Завораживает, кружит вокруг здравого смысла, доводя мистификациями слова и смысла до полной дисперсии восприятия окружающего. Ну и Король. Однако пожалуй тут мы - ровня и в знак такой же лёгкой сумасшедшинки извлёк я клип, сугубо спорный и одновременно созвучный его анимациям здравого смысла: сидим... Я уповаюсь его ненормальной хохочущей сиренью, а ему - музыкальная посылочка: пусть и его торкнет. Впрочем "Лесоповал" в отличие от нас оказался вполне вменяемым: вот и решайте - наслаждаться вам или покинуть этот съехавший из всех норм приличия бложек...

СОЛНЦЕ И МОРЕ

Море любит солнце, солнце любит море...
Волны заласкают ясное светило
И, любя, утопят, как мечту в амфоре;
А проснешься утром - солнце засветило!

Солнце оправдает, солнце не осудит,
Любящее море вновь в него поверит...
Это вечно было, это вечно будет,
Только силы солнца море не измерит.

Игорь СЕВЕРЯНИН

Я не так давно обещал выставить его биографию, этого не понятого ни ЭТИМИ, ни ТЕМИ хрустального певца утончёностей, эстета аристократической красоты, мага филигранной отточенности слова, забирающего в плен тончайшей паутинкой смыслов твою очарованную его анимациями фантазий душу. Да решил повременить, напоить будущее эссе росинками его безумно красивой поэзии. Как же он хорош в этих своих блужданиях по закоулкам подсознания, в которых и музыка, и слово, и любовь обретают новые звуки и чувства. Песня души, вольно пропетая волшебным голосом чародея...

Все они говорят об одном
С. В. Рахманинову

Соловьи монастырского сада,
Как и все на земле соловьи,
Говорят, что одна есть отрада
И что эта отрада — в любви...

И цветы монастырского луга
С лаской, свойственной только цветам,
Говорят, что одна есть заслуга:
Прикоснуться к любимым устам...

Монастырского леса озера,
Переполненные голубым,
Говорят: нет лазурнее взора,
Как у тех, кто влюблен и любим...

Игорь СЕВЕРЯНИН

Вчера я уже знакомил вас с Северяниным эпохи раннего декаданса. А вот это написано через 20 лет: изумительно. Кажется, ни ветра революций, ни распад символистов и уход их из России, а порой и из жизни, не коснулись его. Так чиста и аристократична его мечте не об идеальной деве, а об идеальной любви.
Удивительное постоянство...

КТО ИДЕТ?

Кто идет? какой пикантный шаг!
Это ты ко мне идешь!
Ты отдашься мне на ландышах
И, как ландыш, расцветешь!

Будут ласки небывалые,
Будут лепеты без слов...
О, мечты мои удалые,
Сколько зреет вам цветов!

Ты — дитя простонародия,
Много звезд в моей судьбе...
Но тебе — моя мелодия
И любовь моя — тебе!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Редко позволяет себе Король так открываться, выражать такую бурю восторга. Вчера была, однако, самоирония, а нынче вот ландыши буйствуют, да с таким зачином! Весна грядёт и из своего далека Король приветствует и радует нас таким ошеломительным восторгом, что дух занимается и душу будоражат неясные предчувствия. Как же он хорош, когда сквозь наносную манерность, точно первые несмелые листики прорываются такие вот откровения. Виват, Король!

ИГОРЬ-СЕВЕРЯНИН

Он тем хорош, что он совсем не то,
Что думает о нем толпа пустая,
Стихов принципиально не читая,
Раз нет в них ананасов и авто,

Фокстрот, кинематограф и лото —
Вот, вот куда людская мчится стая!
А между тем душа его простая,
Как день весны. Но это знает кто?

Благословляя мир, проклятье войнам
Он шлет в стихе, признания достойном,
Слегка скорбя, подчас слегка шутя

Над вечно первенствующей планетой...
Он — в каждой песне, им от сердца спетой,-
Иронизирующее дитя.

Игорь СЕВЕРЯНИН

Прежде чем подарить вам "серебряный" вечер, захотелось мне ещё раз полюбоваться одним из самых загадочных, так и непонятым поэтом этой уникальной плеяды. Его не принимала Россия царя, хоть в салонах не было более модного поэта-эстета. Первенство у него отбирали у толпы то глубочайший Есенин, создавший в салонах издевательский лубок на село, то хулиган-футурист Маяковский, готовый из-за своей несчастной любви к Лиле смести всё: в том числе и саму поэзию. У Брюсова был кружок и его мало волновала корона, Бальмонта вообще ничего не волновало кроме Любви и храма, который он для неё построил. Даже когда писал о дальних странах, у него всё равно выходила строго к рампе Любовь и тогда его было не унять среди выстроенных им самим декораций. Но вот Северянин... Салонные кокотки и бледные юноши считали его своим, но я что-то не припомню и намёка на взаимность, даже и через лирического героя этих смутных времён. Бунин, читая его буколистические строки, разбежался было искать единомыслия,...но его протянутая для пожатия "коллеге" рука так и повисла в воздухе. Позже совок не понял и не принял его удивительную для тех, полных лицемерия в жизни и творчестве дней, кристальную честность: "Заклеймён я совестью", - и "заклеймил" его изгнанием не только из страны, но и из литературы. Его не дозволяли преподавать в школах, а если упоминали, то только среди ананасов и шампанского. Я обязательно напишу тут биографическое эссе Северянина, этого изящного по слогу и глубокого по эмоциям творца хрустальных иллюзий и одновременно широчайшего, чисто русского поэта в косоворотке, которая ему удивительно шла. А сейчас пусть он немножко сам о себе, "иронизирущее дитя..."

МОЯ РОССИЯ

И вязнут спицы расписные
В расхлябанные колеи...
Ал. Блок

Моя безбожная Россия,
Священная моя страна!
Ее равнины снеговые,
Ее цыгане кочевые,-
Ах, им ли радость не дана?
Ее порывы огневые,
Ее мечты передовые,
Ее писатели живые,
Постигшие ее до дна!
Ее разбойники святые,
Ее полеты голубые
И наше солнце и луна!
И эти земли неземные,
И эти бунты удалые,
И вся их, вся их глубина!
И соловьи ее ночные,
И ночи пламно-ледяные,
И браги древние хмельные,
И кубки, полные вина!
И тройки бешено степные,
И эти спицы расписные,
И эти сбруи золотые,
И крыльчатые пристяжные,
Их шей лебяжья крутизна!
И наши бабы избяные,
И сарафаны их цветные,
И голоса девиц грудные,
Такие русские, родные,
И молодые, как весна,
И разливные, как волна,
И песни, песни разрывные,
Какими наша грудь полна,
И вся она, и вся она -
Моя ползучая Россия,
Крылатая моя страна!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Сколь писано о Руси и России до него и после него, а вот ТАК - никто. Ближе всех Есенин, мужик космический, да щедро разбросавший самоцветия своей красивой барской любви к Руси меж коротеньких миниатюр Бунин. Но чтобы так, на едином выдохе всю Русь объять, необъятное объять, да и пропеть на одном дыхании - это надо быть богатырём, титаном духа,...да просто русским человеком. Мы все такие, потому и не могут ни нас, ни Россию умом понять всякие пигмеи в ливреях, шитых золотом Ротшильдов. У России-Руси спокон веку иное шитьё, арийское, и каждое песнопение о ней, будь то тихая колыбельная или неистовая "Дубинушка" потрясае своей глубиной и величием: гимн! А великие сыны русские несут в мир космические откровения, переложенные на напевы земной благодати, и изумляется мир. Такие они - "серебряные"...

РОМАНС

О, знаю я, когда ночная тишь
Овеет дом, глубоко усыпленный,
О, знаю я, как страстно ты грустишь
Своей душой, жестоко оскорбленной!..

И я, и я в разлуке изнемог!
И я - в тоске! Я гнусь под тяжкой ношей...
Теперь я спрячу счастье под замок,-
Вернись ко мне: я все-таки хороший...

А ты - как в бурю снасть на корабле,-
Трепещешь мной, но не придешь ты снова:
В твоей любви нет ничего земного,-
Такой любви не место на земле!

Игорь СЕВЕРЯНИН

Как же он пронзительно прост, чист и прозрачен. Но за этой простотой - Смысл! От его анимаций тоски леденеют кончики пальцев: так остро ощущаешь ты его разлад со святостью любви - всегдашнем прибежище его трепетной души. Понимание молчаливо...