Простой монах... Впрочем, в Индии не бывает простых монахов: коли ты прост, ты не монах, а если мона-а-ах... Уловив днём моё сомнение в древности храма, хоть все каноны его форм указывали на древнее знание мастеров, он почтительно (на свой лад) удивился: "Откуда у вас, русых ( так звучит у них русский) такое глубокое проникновение в суть вещи? Чего же тут тебе не хватает?". "Любви..." "Однако днём ты думал иначе," - возразил не простой монах, ведавший тайные движения души собеседника. - "Ты видел тут Любовь". " Она пришла потом". Он изумлённо глянул мне в глаза, как в душу, а я,...я перескажу, что он поведал потом...
Неподалёку от этого храма была большая деревня. Здесь царили достаток и почитание Бога, деревню знали как самую крепкую в вере и любви к Богу. И ещё был построен на средства мастерами, ведавшими древнее искусство, храм, принесший новую славу селянам. Правил деревней набожный раджа и ничто не могло принести огорчения этим достойным людям. Однако огорчения были: два.
Мудрец, живший в лесной пещере неподалеку и своими "лесными книгами" (араньяки, суть коментарии к Ведам), ни разу не участвовал в молебнах и праздниках в этом храме, а раджа не удостоился посещения этим известным далеко за пределами Индии мудрецом.
И ещё в деревне был бедняк Бахор. Не лодырь, а его трудолюбию, терпению и красавице жене мог позавидовать любой зажиточный крестьянин деревни. Но если была гроза, то единственная молния, куда-то попавшая, попадала именно в дом Бахора, а паводок после грозы уносил именно его лодку. Град выбивал его посевы маиса, а налёт диких слонов кончался для него наиболее плачевно. Никогда не роптал он: и когда крыл новую хижину взамен сгоревшей, и когда долбил новую лодку взамен унесённой. Потому что рядом была красавица-жена Будур, приносившая с улыбкой, никогда не сходившей с её личка, узелок со скудной едой, которой вкуснее нет для работающего, если она приготовлена руками любимой. Улыбались при этом Бахору и всему миру бирюзовые миндалевидные глаза. Улыбались яркие и пухлые по детски губы, хотя её сопровождали двое детей, третий устроился в метерчатой перевязи за её спиной, а скорое пришествие в мир ещё одного выдавала чуть располневшая талия и особый мягкий лучистый свет глаз будущей матери. То есть, в этом доме поселилась Любовь. И Бог, который есть Любовь, не покидал их доверчивых к добру душ, пока они боролись с невзгодами и, занятые трудом, не всегда посещали службы в храме, что и было пресловутым пятнышком. "Ты не ходишь к Богу и он карает тебя, а ты позоришь нас невниманием к Нему," - пеняли ему соседи. Но не о них притча, а о любви, которая немножко улыбнулась нам в этих строках и согрела теплом ожидания хорошего конца.
Раджа решил поправить дела в своём благополучном владении. Однако разговор с Бахором ничего не дал: "Я люблю Бога и он не может меня наказываь. Это испытание моей любви к Нему," - отвечал Бахор. При этом он улыбался блаженно своей Будур, принесшей и всего-то пару маисовых лепёшек, запечённый на углях банан, кружку молока и горсть фиников. Но когда, улыбаясь, это накрвывет на кусочке полотна любящая жена и приготовила это любящая рука - царский стол меркнет! Раджа ушёл в раздражении и носки его расшитых узором с золотом и жемчугом туфель привели его к пещере мудреца.
Его приняли по законам гостеприимства медовой лепёшкой и молоком, а потом выслушали терпеливо упрёк за невнимание к святой жизни деревни и его, раджи. Мелькнула тут и жалоба на Бахора. Слушавший его из вежливости мудрец, при последней тираде оживился и разомкнул уста, что было, как знал раджа, признаком уважения. Но ошибался раджа в отношении себя, не о нем были мысли мудреца, как и эта притча: о Любви.
- Приснился мне вещий сон, - начал мудрец и во взгляде его промелькнула лукавинка, - и он касается вашей деревни.
- Будто Бог узнал о ней и решил напоить своих небесных коней из пруда, что ты построил. Там ещё нет воды и Бог сказал: наполнив его молоком, каждый по ведёрку, все совершили бы святое дело и доказали свою любовь к Богу ещё раз. Раджа созвал народ и сказал.
- Каждый из вас ночью принесёт ведро молока и выльет его в пруд для небесных коней Бога, тем доказав свою любовь к нему.
Вы знаете, какие тёмные ночи летом над Гангом? Это было воистину испытание. Спрятавшись в кустах, чтобы посмотреть на лошадей Бога, раджа пол ночи слушал ласкающий слух плеск выливаемого в пруд молока. И Бахор, припозднившийся в праведных трудах, взял последнее молоко, отчего им с Будур пришлось обойтись без ужина: пили только дети, чтобы сладко спать. По пути к озеру он решил зайти в храм и попросить о своём Бога.
Бог, - таковы были его простые от сердца слова, - ты знаешь, как я Тебя люблю, но даже маленькую любовь могу высказать Тебе с трудом. Я не всегда хожу на молитву: несчастья преследуют меня. И молока я набрал с трудом, но не ропщу. Если бы Ты чуть облегчил, только облегчил испытание, мы с Будур выбрались бы из бедности и тогда я смог бы высказать свою большую любовь к Тебе не жалкими словами и ведром молока, а помощью людям, которые, как я, сейчас в беде.
Со светлым сердцем и слезами на глазах вышел Бахор из храма. И тут ждало его последнее испытание: камень, брошенный кем-то у храма. Все ходили днём и видели камень, но никто не отнёс его в сторону.
Несчастный Бахор наткнулся на камень в темноте, упал и пролил молоко. Душевные силы оставили его: он упал лицом в лужу молока и горько заплакал. Молоко, последнее молоко в доме, было пролито здесь. Он не боялся ни гнева раджи, ни даже гнева Бога. Просто он любил Бога и обманул его: так думал он, плача по детски, навзрыд. Селяне с пустыми вёдрами меж тем возвращались от разных частей пруда. Не было в их речах веселья, не было и самих речей: опустив глаза проходили они молча мимо друг друга к храму и вы скоро поймёте почему. А у храма открывалась им картина: плачущий навзрыд бедняк Бахор в луже молока. Всем было ясно, что с ним произошло, но и с ними стало происходить неожиданное. Подняв стыдливо взор на ближнего соседа, они вдруг светлели лицом, обнимались и садились в лужу молока плакать с Бахором. И вновь прибывшие, когда до них доходила суть происходящего, делали так же. И вот вся деревня сидит вокруг Бахора, некоторые в луже молока, и все плачут.
А что же раджа? Не дождавшись коней Бога, он и не подумал обвинить мудреца. Каждый житель принес сегодня новую славу деревне своей любовью к Богу. В свой час славы снова направил он носки своих драгоценных туфель в сторону пещеры мудреца. Оказывается,о! чудо, мудрец поджидал раджу! Прервав поднятием руки восторженный поток, готовый сорваться с гордых уст раджи, мудрец сказал одну лишь фразу:
- Отправь его," - он указал в сторону слуги, - к озеру, пусть всё посмотрит и расскажет тебе.
Через минуты, не посвящённый ни во что слуга (он же не презренный крестьянин!) явился и удивление было написано на его лице.
- Ночью кто-то наполнил пруд вашей дочери ВОДОЙ?!
- Как водой? - воскликнул раджа?!! Но притча не о нём и мы покинем его в горестных размышлениях. Ночь темна и каждый, кстати заметим, не бедный крестьянин решил, что его капля - ведро ВОДЫ - будет незаметна в озере МОЛОКА. Но так подумал каждый: вот почему они прятали глаза друг от друга. И вдруг бедняк с чистой душой Бахор, неудачник Бахор, опять вляпася и разлил своё молоко. ПОСЛЕДНЕЕ: они знали это. Так вот она какая, любовь к Богу?! Он мог совсем не прийти, никто бы не заметил, так его презирали. А он пошёл и, как бывает только с ним, разлил ПОСЛЕДНЕЕ молоко. То были неплохие люди, труженники, гордыня немного подпортила их. Но как только они осознали, что молоко было ПОСЛЕДНИМ, они сели вокруг Бахора и заплакали вместе с ним. Один, но искренне любящий, вернул Любовь остальным.
И вдруг небесный грохот разбудил округу: то кони Бога спустились прямо к пруду раджи и бросились в воду, которая вдруг забурлила, и вспенилась...белоснежной пеной, превратившись в молоко. Что? Но ведь Бог тоже есть Любовь...
Седая, знобкая роса пала на цветы, когда "простой" монах заканчивал рассказ. Я утренней прохлады и росы не заметил тогда и лишь позже полная картина всех впечатлений вернулась ко мне мозаикой драгоценных родников моей памяти.
- Предание донесло, что люди той деревни продали дома, роздали добро бедным и отправились в мир учить людей Любви. Об этом вам скажут жители окрестных деревень, многие из которых - их потомки. Деревни той нет и роскошные носки туфель раджи долго искали куда свернуть, а привели его к этому храму. То, что сейчас храм таков - заслуга трудов его и его наследников, принявших на себя все обременения завещания, которые для них вовсе не обременения: их любят и уважают тут, как чтут и память раджи.
Это были последние слова монаха, сказанные им уже стоя. Посох, непременный атрибут монаха, глухо стукнул несколько раз и монах растворился в тумане, принесённом с Ганга утренним бризом.
Где тут Мудрость? А что по вашему явил деревне сострадательный написатель араньяков? Не мог он равнодушно смотреть, как всё дальше уходят от любви к Богу трудолюбивые и честные крестьяне. И мудрость его заключалась в том, что он не разоблачил их показную любовь перед миром, но дал им шанс осознать природу своей любви. Он не знал ещё, к чему приведёт его мистификация, но верил в Любовь. И оказался прав. Меж Вед и араньяков мудростью явилась ЛЮБОВЬ - сама высшая МУДРОСТЬ.

Перо...Летящее по ветру - загадка: откуда, куда? Красивое в своих переливах, оно может вызвать в твоём воображении сказку о дальних странах. А если их много и они украшают райскую птицу вроде фазана - это действительно есть на что посмотреть. К сожаленью наш фазан, украшенный этим и другими перьями не только был фат но и подлец. А всё потому, что даже не самая красивая курочка стаи, но добрая и отзывчивая, за что её все любили, не желала отвечать взаимностью на его ухаживания с роспуском всей своей красы. Мама ей говорила, что часто красавец-фазан только длинный хвост и громкий голос. Сейчас мама жила в клетке у людей, плохо понимающих истинную красоту, но наша умненькая девочка помнила её слова. И тогда на свет явилось перо, "то самое"...
Фазан обычно глуп: ум ему заменяет хитрость, потому что сердце его молчит, когда он распускает хвост перед очередной самочкой. Ну откуда же взяться тут уму, когда только Любовь способна сделать тебя мудрым. Когда все средства обольщения были исчерпаны, он решил погубить предмет своего обожания. И самое красивое перо, заговоренное перед тем у местного колдуна и брошенное под ноги охотнику этих мест, начало плести нить подлостей и козней. Перо было действительно прекрасно и охотник тотчас вставил его в оперение стрелы своего лука. Хитрый фазан, показал себя пару раз издалека и сердце охотника замерло. Он стрелял обычно курочек для господ офицеров, но тут...
А хитрый фазан подводил осторожно охотника к стае, зная, что предмет его вожделения любит одиночество. И вот наступил момент, когда охотник вспомнил, зачем он здесь. Прямо перед ним сидела на ветке курочка и даже не видела его: мечтала. Свистнула стрела, в оперении которой было "то самое" перо и тогда началось самое главное. Сначало торжествующе пролетел красавец-фазан, и крик его, полный ненависти, многое объяснил умирающей. Но и охотник, увидев предмет своей многочасовой погони, отвлёкся от подстреленной добычи, что дало ей возможность уползти в папаротники.
И тут заговорило "то перо". "Я всё равно проник к тебе в сердце, никогда моё перо не было так близко к твоему сердцу, гордая. Ты умрёшь, тебя найдёт охотник, но ещё долго мне быть в его колчане, пока все твоих подружек не постигнет твоя учесть: я нашепчу ему, как найти их."
Долгий крик разнёсся над лесом, но то был не крик смерти, хоть его слышали все, кроме охотника, увлечённого погоней. Потому что петух ничего не понимал, кружил вокруг места трагедии, искал "то перо" и охотник совсем потерял разум. Но его жертва пропала и для мерзавца: подружки слетелись, вырвали дружно стрелу с пером, заклеили ранку бедняжки паутинкой и травами и унесли её в укромную пещеру. И по мере того, как рассеивалась опасность, чёрной тучей набухала угроза возмездия. К поляне с двух сторон приближались охотник и потерявший во гневе остатки хитрости петух, слышавший "то перо" и мечтавший о его возврате и возмездии. Охотник увидел его первым, свистнула стрела...
ЗЛО ВОЗВРАЩАЕТСЯ.
А наша девочка не случайно размышляла раньше в уединении и считалась самой умненькой, потому что первая в этой стае поняла, что значит Любовь, а подсказала ей мама.
МУДРОСТЬ РОДИТЕЛЕЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ДЕТЯХ.
"То самое" перо не утратило своей заговоренной силы и как только охотник появлялся в округе, оно наливалось ядовитым чёрным цветом, а стая, спасшая подругу, спокойно перебиралась подальше. Они спасли её своей любовью, а теперь она спасала каждую из них. А вскоре пришлось оберегать и несколько маленьких пушистиков, важно шевствующих за мамой.
ЛЮБОВЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ.

Наткнулся тут на довольно странные для меня рассуждения и призадумался. До сих пор приходилось мне защищать любовь от похотливых искателей удовольствия, придумавших даже термин: заниматься любовью. Никто не говорит заниматься жизнью, а вот любовью - можно. Тогда как быть со страстью, что это такое?
СТРАСТЬ - это то, что для СЕБЯ, то, что МНЕ, то, что Я хочу, без чего Я не могу. ЛЮБОВЬ здесь трактуется как то, что я готов ОТДАТЬ ДРУГОМУ. Такое вот поступило предложение.
Однако Платон ТО, ЧТО МНЕ в любви давно отнёс к гедонической любви. И никакой страсти. А то, что тут дальше нагнетается - вульгарный эгоизм.
Следующий довод просто шокирует. Оказывается, любовь может оказаться трагедией, внутренней драмой для человека в случае неразделённости или болезни любимого человека. Здра-а-асте!!! Это что за любовь такая? А страсть как с этим сопрягается? Оказывается, это беда, которую человек приносит в жизнь другого, от чего прежде всего страдает тот, а уж он сам постольку-поскольку: кровушку попивает. То есть моя страсть к любимому человеку, если конечно она не выражается в извращённых формах истерии или психоза - это всё равно беда для любимого человека, а мне пофик.
При этом одним из самых надёжных способов выяснения серьёзности отношений является их проверка временем. И если страсть подвергнуть хотя бы полугодовому испытанию, то от неё ничего не останется.
В этом месте я откровенно заржал. Встретились люди, полюбили друг друга и вдруг бац! а не страсть ли это?! Ну предположим, что страсть, чувство, настоящей любви не противопоказанное. Так нет же, мы это проверим в какие-то пол годика. И начинается...
Лежит такой бедолага-теоретик где-то на другом краю света (чаще в чужой постели) и размышляет. "Страсть - это когда ты головой понимаешь, что это - не то, что тебе нужно, но ничего не можешь с собой поделать, и остаётся только ждать, когда пройдёт. Вроде болезни, которая объективна и реальна, и не зависит от твоей воли и сознания". Н-да, а воля на что, чувство? А с любовью что там?
А любовь - это когда у тебя душа, сердце и голова находятся в согласии". Помимо плотского влечения в истинном чувстве присутствует (sic!) уважение, нежность, доверие и терпение. И, кстати, способность объективно оценивать недостатки своего партнёра и умение прощать их.
Вот и всё, ничего и добавлять не надо: любимый человек превратился в партнёра, а любовь в уважалку.
Вот это я встретил как попытку притчи на одном из сайтов, а рядом одну из своих искалеченных до неузнаваемости притч пятилетней давности. И понял, почему Валя не пропускает мои притчи в свою рассылку. А потому буду писать их и дальше.
Любовь сама не может защитить себя, а делать это надо. Без любви закончится и человек, и само человечество. А вот я был счастлив в любви и хочу, чтобы это чувство узнали мои сыновья. Я хочу передать им эстафету.
ТАКАЯ ВОТ СТРАСТЬ ПОЛУЧИЛАСЬ: ЛЮБИТЬ...

Он вздохнул и нажал на курок.
Пуля застряла в стене за её фотографией, а ствол не высох даже после выстрела. Он только что побывал во рту.
- Эк слюней-то распустил, - с неудовольствием подумал он.
Дымок ещё струился из дула нагана, но уши уже отложило. Отсрочка...
Одиночество...Это оно губит тебя,...и погубит.
Он зачем-то крутнул барабан.
Телефон молчит – это не одиночество, но и не плохие друзья. Они ничего не знают, иначе были бы здесь без всяких звонков.
Лепишь мозаику своей жизни из чужих пазлов – это не одиночество, а эгоизм.
Тупо уставился на мигающие подсветкой часы – это не одиночество. Время убиваешь, как только что хотел убить себя. И обязательно убъёшь: характкр такой.
Начинаешь разговаривать с собой – это не одиночество. Это – шиза.
Валяешься целыми днями в пустой квартире и даже лень включить свет – это не одиночество.
Это – депрессия.
Хочется кричать от безысходности – это не одиночество. Это – боль. Ты знал иную боль, офицер, но эта круче.
Никому не нужен – это не одиночество. Это – враньё, которое ты придумал себе в оправдание. Вот и хватить врать! И хватит тянуть! Это всё что угодно, только не одиночество: тебе просто не хочется жить. Хватит! Хватит! Хватит!
Он резко крутнул барабан: никакой рулетки! Проверил: из под отведённого бойка на него глядел зрачок латунного пистона. Он резко вложил дуло в рот...
И тут, как в кино, зазвонил звонок. Он не ждал звонка, но, облизнув зачем-то мушку, аккуратно положил наган справа от телефона и нажал "Приём".
- Слушаю, - голос никак не отражал его состояние. - Говорите.
- Я люблю тебя, - глухой, усталый, родной голос, - я тебя всегда любила.
И тут он вспомнил, что она работала там же, где он, что у неё...он представил себе всю сцену и почти сорвался на крик.
-Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!
А потом чуть нежнее и спокойнее:
Я люблю тебя, родная.
Он прислушался. ТАМ, кажется, что-то с глухим стуком упало на пол...Он слушал как тогда, в разведке, слившись в симбиозе с аппаратом...и тишиной ТАМ. Кажется рыдания, сдерживаемые, глухие...
- Я к тебе, родная, только ты дождись!!!
КОГДА ТЫ НАЖИМАЕШЬ КУРОК, ХЛОПАЕШЬ ДВЕРЬЮ ИЛИ ПРОСТО БРОСАЕШЬ ТРУБКУ - ЭТО НЕ ВЫХОД. ВСПОМНИ О ТОМ, ДРУГОМ. ЛЮБОВЬ СПАСАЕТ, НО ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН СПАСАТЬ ЛЮБОВЬ. ТЫ!!!

Кто не знает этого скромного в течение всего года растения: несколько невзрачных былинок тут и там, торчащих среди бурной весенней зелени и цветов. И вот одна из былинок влюбилась в солнце. Подумать только: былинка и солнце! Былинка среди прекрасных весенних цветов. Солнце, даже если и захотело бы излить свою бесконечную доброту на былинку, вряд ли сыскало бы её в гуще бушующей под его лучами зелени и цветов. Но былинке было всё равно: она любила!
Она находила душевных сил терпеть насмешки, вежливо, а порой и не очень, раздвигала яркую зелень и яркие самодовольные цветы и тянулась, тянулась, тянулась к своему любимому,... пока однажды не случилось чудо. Былинка, теперь уже крепкий, закалённый своей любовью куст, вдруг разом полыхнула своими невесть откуда взявшимися удивительными цветами. И так были хороши, так прекрасны в своей скромной красе и бесконечной любви были эти цветы, что давно и быстро отцветшие прежде лесные красавицы, а теперь просто скромные ягоды, они признали несомненное первенство когда-то былинки, а ныне - изумительного и неповторимого в своей преданной красоте багульника.
Вот что порой делает с нами любовь, даже и не нашедшая ответа...

ВОЗ признала любовь психическим заболеванием



СМИ взбудоражены, давно им не преподносили такой кондовой чернухи. И кто?! Всемирная организация здравоохранения внесла светлое чувство в реестр заболеваний. «Любовь значится в списке под номером F 63.9, "ученые" отнесли явление к психическим отклонениям, а именно к пункту «Расстройство привычек и влечений,» - истерически голосит Firstnews. «Всемирная организация здравоохранения признала любовь психическим отклонением и внесла романтическое чувство в реестр заболеваний». Это уже вторит всеобщей истерии, поднятой ВОЗ, Medikforum.ru. Нашлись и "исследователи", которые и вовсе объясняют любовь физиологией. Например, по мнению мексиканских исследователей, длиться она может не более 4 лет. Коки надо меньше жрать и нюхать! А позорно вещает об этом телеканал Санкт-Петербург. Уехала Матвиенко и говорить в Питере стало не о чем.
Единственная польза во всей этой мерзости: ВОЗ со своими прививками и микрочипами рескрыла-таки свою главную тайну - сделать всё возможное для уменьшения населения земли. Ведь если кто не знает, от светлой, чистой любви ещё и дети родятся светлые, и семьи создаются чудесные, в которых, а не в приютах ВОЗ для брошенных детей наркоманов, алкашей и уголовников, понятия не имеющих о любви, вырастает будущее Земли. Не такая уж и безобидная "шуточка" вброшена ВОЗ.
ЗАЩИТИМ ЛЮБОВЬ!!!

Я звезду засвечу тебе в угоду,
Уйму холодный ветер и пургу,
Очаг нагрею к твоему приходу,
От холода тебя оберегу.
Мы сядем, мы придвинемся друг к другу,
Остерегаясь всяких громких слов,
Ярмо твоих печалей и недугов
Себе на шею я надеть готов.
Я тихо встану над твоей постелью,
Чтоб не мешать тебе, прикрою свет,
Твоею стану песней колыбельной,
Заклятьем ото всех невзгод и бед.
И ты поверишь: на земле метельной
Ни зла людского, ни печали нет.

Расул ГАМЗАТОВ

Многие мужчины мечтают о такой любви. И очень немногим удаётся испытать такое счастье. Это всё равно, что отыскать вторую половинку своей души: редкая в жизни удача...

Я звезду засвечу тебе в угоду,
Уйму холодный ветер и пургу,
Очаг нагрею к твоему приходу,
От холода тебя оберегу.
Мы сядем, мы придвинемся друг к другу,
Остерегаясь всяких громких слов,
Ярмо твоих печалей и недугов
Себе на шею я надеть готов.
Я тихо встану над твоей постелью,
Чтоб не мешать тебе, прикрою свет,
Твоею стану песней колыбельной,
Заклятьем ото всех невзгод и бед.
И ты поверишь: на земле метельной
Ни зла людского, ни печали нет.

Расул ГАМЗАТОВ

Многие мужчины мечтают о такой любви. И очень немногим удаётся испытать такое счастье. Это всё равно, что отыскать вторую половинку своей души: редкая в жизни удача...

Согласитесь, что если убрать романтические занятия для мужчины, явившиеся в последние несколько десятилетий на космических тропах или в кабине сверхзвукового самолёта, путешественник по праву держит пальму первенства. Но и в иерархии покорителей мира силой духа и широтой души нет равных моряку. Не спешите уходить, о! всё знающие о море: даже среди просоленых морских бродяг и беглецов из родовых замков никто не мог творить таких чудес, как истинно морской волк Принц. Кличка осталась от побега после бурных разборов за огромное наследство, преемником которого он внезапно стал после трагически погибших родителей, родни нескольких монарших семей Европы. Он хотел, чтобы ВСЁ было отдано на школы, больницы и детские приюты, на поддержку нуждающихся музыкантов, художников и воэтов, на экспедиции в дальние страны и на учёных, о чём-то шепчущихся с пробирками и звёздами. А его едва не спрятали в дом призрения. На свой первый корабль он попал случайно, если это слово вообще применимо к таким, как Принц: у капитана разыгралась подагра и он противоречил всем, в том числе и старпому, не желавшему и слышать о беглеце-аристократе на корабле. Получив от товарищей издевательскую кличку, он прошёл достойно школу, о которой вы можете прочесть в сотнях книг. И избавил себя от всего наносного, а вот кличка осталась. Потому что леопарды лизали ему руки, а птицы садились на плечо, чтобы попить с губ. И вот он - перед вами: худощавый и ощутимо сильный морской бродяга с пшеничными волосами, расчёсанными и свободно разбросанными по плечам, аккуратной бородкой, обрамляющей породистое чуть скуластое лицо и огромными, широко расставленными потрясающнй синевы глазами ребёнка, проглядывающими сквозь суровый взор стоящего на вахте у штурвала морского волка.
Суровая жизнь затронула его лишь снаружи, что выразилось в точной стремирельности движений, валкой в меру походке и рельефному, вылепленному работой и природой торсу, чуть массивному для общей конституции Принца. Хорош, хорош был он с своей тонкой и гибкой талией, широким разворотом плеч, на которых не среди бугров трапеций а на пропорционально вылепленной шее гордо покоилась в волнах пшеничных волос голова мечтателя. Покоряя необъятные пространства океанов и морей, он мало интересовался производимым впечатлением, особенно на женский пол. Нет, он был здоров и он был настоящий мужчина, но бестолковый и однообразный ритуал ухаживания, который он наблюдал у товарищей и в который они не раз пытались втянуть его, Принц отвергал мягко но непреклонно. Ром и невинная, но неприятная для него ложь подобных отношений, были неприемлемы для его летящей души, а кроме того мешали полной мерой пить неповторимый воздух океана, разговативать со звёздами и мечтать. Дало в том, что с некоторых пор почти в каждом месте, куда они заходили, его ждало письмо от женщины, которую он никогда не видел. Её звали Мария и он иногда оставлял для неё несколько строк на местной почте. Теперь, разгуливая под звёздами, он часто с ней разговаривал, повествуя об очередном шторме или подробностях посещения очередной жемчужины тропиков или скалистых и сильно изрезанных берегов Русского Севера, который он любил особой, неизъяснимой любовью. Море не держало его, оно предлагало свою любовь и он отвечал с благодарностью тем же. Пока не понял, читая письма Марии и всё подробнее отвечая ей, что уже не может представить свою жизнь без её милых и простеньких писем, где между строк проглядывала такая же, как у него летящая душа. Любовь странная, таинственная субстанция, приходящая внезапным праздником души, которого ты, вроде и не ждал вовсе. Мария и Принц через тысячи миль полюбили друг друга, сами не осознавая того.
Принц был человек поступка, и сразу отправился на местный рынок. Он и ранее передавал подарки, экзотические безделицы, добытые или сделанные собственноручно, но сейчас... Прекрасная шаль взяла всё его внимание и соотнеся с ней всё, что знал и думал о светлой девушке на другом краю океана, так трепетно преданой неведомому морскому бродяге, он решил, что шаль не испортит ожидаемой встречи. Следующий поступок был прощанием с морем,товарищами и списанием на берег в портовом городишке, где проживала Мария. По шали он узнат её: так приписал он в конце последнего ответа на её письмо и назначил встречу.
А хрупкая застенчивая девушка с пепельными волосами и в простеньком не праздничном ситцевом платьичке, правда сшитом собственноручно со всей фантазией её грёз и потому прелестном, получив долгожданное письмо, в отчаянии подошла к зеркалу. Её не звали на танец в праздничную карусель, рассыпающуюся на бойкие пары, а она любила танцевать. Её вообще не воспринимали за женщину и обе стороны влюблённых без страха выбирали Марию в поверенные: не отобьёт и не проболтается. Вот что выплеснули в зеркало выразительные серые глаза и тотчес наполнились слезами: её никак нельзя полюбить, она невольно обманула замечательного человека. И вдруг её охватил настоящий ужас: он может остаться из жалости и тогда они оба будут несчастны. Она накинула на плечи шаль, женское, проказливое взяло верх и она крутнулась разок перед зеркалом. Как же хороша она была в эти минуты и о! чудо, именно такой видел её мысленно Принц, уже шагающий широко и чуть вразвалку к той окраине, которую его сердце нашло бы и в тропическую ночь. Принц вдруг задумался: он никогда не видел фото Марии. Какова она?
А она запыхавшись прибежала к старшей, замужней и некрасивой сестре, которую постоянные роды и тяжёлый труд по дому превратили почти в старуху. И всё рассказала ей, и попросила надеть шаль, и сходить вместо неё. И он увидит и уйдёт...и слава Богу,... она потом напишет ему. Всё это она выпалила в отчаянии, но решительно...Фу-х! И потащила ошалевшую сестру к почте - назначенному месту встречи. А сама спряталась за колодцем.
И вот Принц вышел на площадь к почте. Там ждала его женшина в морщинах, с красными руками, в его шали и жалко улыбалась. Любой ушёл бы, но не Принц. Он подсвиснул какую-то пичугу и та села ему на плечо, пока он набирал в рот воды из фляги. Пичуга попила с губ, а женщина улыбнулась несмело. Он вспомнил все подарки Марии и письма, носки связанные к рождеству и рассказ про здешние звёзды, те, что не видны в южном полушарии. Он подошёл, наклонился к натруженной руке и поцеловал её. Его сердце молчало, но это был Принц, которому львы давали пожать лапу. Он многого не знал в этом мире, но твёрдо верил, что любящая женщина всегда прекрасна. Надо только разглядеть эту красоту и этому ему предстоит учиться.
- Я сильный, ты больше не будешь работать.
Глаза его лучились добротой,...а может то были слёзы по не сбывшейся мечте. Но это был Принц!
- Пойдём, - он взял её, совершенно убитую происходящим, за руку. И вдруг его сердце гулко стукнуло. Её жалкий взгляд сначала ему в глаза, а потом за спину, всё объяснил влюблённому вещему сердцу. Она, Мария, стоит за его спиной. Он обернулся и увидел её, виновато опущенные руки, теребящие волан на платьичке, слёзы в глазах, и...надежду, робкую надежду. Ещё огромную любовь. Она была прекрасна в свете этой любви.
ЛЮБОВЬ ВСЕГДА ПРЕКРАСНА И ВСЕХ ДЕЛАЕТ ПРЕКРАСНЫМИ: НЕ БОЙТЕСЬ ОШИБИТЬСЯ.

Ты сползаешь с кровати, ловко попадая обеими ногами в глубокие меховые тапочки с помпонами: они сделпны его руками в виде улыбающихся смайликов. Не радуют, как раньше... Ты тащишься на кухню, игнорируя душ: тебе нужен кофе, очень крепкий и горячий. Ты совсем перестала ощущать боль от горячего кофе и его горечь: всё это в тебе, внутри - боль, которая разрывает сердце, и горечь, которая отравляет душу. Ты знаешь об этом, друг-одноклассник, так и не ставший ничем больше. Потому и ушёл сразу и бесповоротно, когда ты... Он сохранил нашу красивую дружбу, но...
Несостоявшаяся любовь… Она сводит с ума… Почему, почему, почему-у-у...
Слёзы капают в чашку - всё равно: пустота и равнодушие, вялость и бездумнось.
Ты пытаешься разорвать этот порочный круг весельем с новыми приятелями, ты становишься неразборчивой в общении и однажды в твоём доме оказывается нагловатый отрок с вечеринки. Всё! Это всё...всё..., но смайлики на тапочках так не думают и ошарашенный парень, разом растерявший свой апломб, собирает одежду на лестничной клетке.
- Дура! Он нелеп и смешон в одном носке, он не сразу попадает в штанину, а её охватывает неудержимый смех. Она валится на кровать, уткнув голову в подушку и смеётся.
- Дура, дура, дура!!!
И снова смеётся, хохочет, захлёбывается и не может остановиться. Это - истерика. Потихоньку слёзы находят путь из сухих и гневных глаз, увлажняют их, не выливаясь в бурные потоки, делают глаза её глубокими и изумительно красивыми. Если бы он видел сейчас, но его нет. Нет не здесь, совсем нет, он истаял в её измученном сознании с последней слезинкой. Совсем...
Утром совсем больная и разбитая плотью, но с облегчением души, идёшь ты к причалу и маяк дружески подмигивает тебе.
- Надо пёсика завести, гулять будем и разговаривать. Вон такого дурашку, что лезет в прибой и тотчас улепётывает от набегающей волны.
Ты совсем молодцом, спинка прямая, походка вспоминает былую упругость, а мысли, как и полагается, вырвавшись из порочного круга дум о нём, порхают сами по себе. Как-то незаметно оказываешься ты рядом с пёсиком, давеча развлекавшим тебя своим озорством. Он теперь стоит, чуток склонив голову набок и с любопытством смотрит на тебя. Ты опускаешься на корточки и он тотчас к тебе подбегает. Шершавый язычок его...и вдруг слёзы...предательские слёзы одиночества, застилают глаза.
- Вам одиноко?
Голос приятный. Ты делаешь усилие над собой, чтобы встать медленно и с достоинством. Пёсик, конечно, его. Ты готова повернуться и тут вспоминаешь про слёзы. И вдруг отчаянный разворот во фронт, навстречу, чтобы...
Обычный парень, худощавый, чуть выше её ростом (у неё метр семьдесят пять), ямочка на подбородке и чуть сдвинутые лёгкой морщинкой брови выдают характер, а серые глаза смотрят с пониманием и участием. Прямо в душу. Если бы ты знала, как хороша сейчас...Язвительные слова, защитная реакция, так и не произнесены.
- Да, - просто и доверчиво.
- Его зовут Тошка и кажется ты ему понравилась.
Ты удивлённо, еле скрывая вдруг вспыхнувшую в душе радость, бормочешь, красиво опустив ресницы:
- Мы уже на "ты"?
- Ты такая красивая сейчас, - он слегка, совсем слегка, касается твоей руки и тебя пробивает током. Это так незнакомо, так болезненно приятно, а он смотрит прямо тебе в глаза. Свершилось! Ты ничего не боишься: обжечься, разочароваться, потеряться. Пусть исчезнет прямо сейчас, он уже есть и будет, даже если ураган унесёт тебя за край света.
- Почему ураган, зачем, - мысли путаются слегка, но его понимающий взгляд не даёт заскакать им вприпрыжку. Крепкие руки на плечах, нежное касание губ, не переходящее в поцелуй. Как хорошо! У тебя растут крылья и это новое ощущение, потому что это - любовь, настоящая, большая и красивая.
- Ты хочешь полетать прямо сейчас, - его глаза смеются, но не скрывают лёгкого ошеломления. Для него всё тоже так ново. Эта девочка...
Ах! Оставим их и пусть взлетают так высоко, как позволяет им их любовь: у него тоже выросли крылья!
А я посижу с их пёсиком, переживая их любовь как свою.
Любовь терпелива, добра и милосердна к своим детям, надо только уметь ждать. Обязательно ждать...

И кажется мне, будто ещё вчера мы лежали на берегу океана времени. И на берегу океана. Что занесло меня в эту Богом забытую дыру? Испания… Впереди была вечная разлука после большой любви, огромной! Опустошающей… Она длилась века, тысячелетия!... Чепуха, две недели, неполные…

Мы с тобою старые, как море
Море, у которого лежим.
Мы с тобою старые, как горе,
Горе, от которого бежим.

Я дышу твоими волосами,
Словно незнакомою страной.
Счастлив тем, что я не колоссален,
И что ты по-прежнему – со мной.

А песчинки с нежной твоей кожи
Переходят тихо на мою.
Наши души переходят тоже:
Я уже свою не узнаю.

И уходят в Вечность боль и горе,
И от них мы больше не бежим.
Остаются лишь любовь и море,
Море, у которого лежим.

Она лежала на животе и беспечно, легкомысленно даже, болтала ногами. Недавно мы любили друг друга, долго и упоительно; потом купались, обессиленные и пустые как пробки; теперь вот лежали на безопасном расстоянии. Бесполезно…
Пришлось снова купаться. Как её звали? Какая разница…

Ученик спросил Учителя - монаха Шаолиня:
- Что значит быть невидимым? Ты говорил, что это - главное искусство Достигшего Совершенства.
- Не обязательно быть совершенным и вот повод показать тебе это.
Навстречу им шли несколько воинов, настроенных явно не миролюбиво: в схватках с монахами Шаолиня оружие было бессильно против посохов, которыми они владели виртуозно, и воины не раз терпели чувствительные поражения. Но сейчас их было много, как думали они, и старший отряда, когда они поравнялись, довольно вызывающе спросил, вытащив меч:
- Как ты думаешь, чтоя сделаю с тобой сейчас?
- Проткнёшь меня, - невозмутимо ответил Учитель, - если я хоть пошевельнусь.
Ответ удивил начальника: у монаха был посох, но он и не думал сопротивляться, хотя клинок был у самого его горла. Воинственный пыл воина угас: много ли чести убить простого монаха. И отряд двинулся дальше.
- Ты мог перебить и покалечить их своим посохом, но так рисковал, - удивился ученик.
- Я был невидим для них, - ответил Учитель. Они искали одно, а видели другое, то что им показал я. И стал невидимым, не нарушив устава монастыря: использовать искусство боя только для защиты.
- Не обязательно прятаться, чтобы быть невидимым, или тратить огромные духовные силы на иизменение личины, - продолжил Учитель, - достаточно знать, кем тебя хотят видеть и соответствовать этому образу. Это и есть искусство невидимости.
Ученик долго осмысливал услышанное и спросил то, что Учитель ждал давно.
- А Достигший Совершенства, мы ведь все должны стремиться к совершенству.
- Что в действиях человека наиболее заметно?
- Совершаемое зло.
- А менее?...
Ученик задумался.
- Любовь, - подсказал учитель.
- Но это так просто, - изумился ученик.
- Это самое сложное из всего, что я знаю. Многим не хватает жизни, чтобы наполнить её любовью.
Учитель помолчал задумчиво, молчал и ученик.
- Только тот, кому это удалось, становится невидимым.
- Но почему, Учитель?
- Люди несовершенны и видят в нём совсем другое.
Ученик был молод и не мог не задать ещё один вопрос.
- А та, любовь, другая,... - он замялся, но Учитель помог ему.
- Любовь узнаёт любовь даже в песчинке, а на двоих влюблённых - целый мир. В этом огромном мире они невидимы для других, но не для друг друга.
Учитель ещё помолчал и добавил:
- Если это любовь. Без любви любой человек - НЕВИДИМЫЙ.

Когда ЕЁ не стало, ОН долго тосковал, по-своему, по мужски. Зелёного змия отмёл сразу: он был врагом семьи всегда и незачем было менять это сейчас, когда от семьи осталась половинка, а он теперь - её хранитель. Он ходил по их местам, как их хранитель, но без НЕЁ хранить было нечего, кроме воспоминаний, а они всегда были при нём. Потом он начал разговаривать с её портретом, потом сам с собой.
- Сегодня на лекции ты был очень убедителен. Или:
- Водичка бежит не очень тёплая, а вот когда сольётся и станет тёпленькая... Монологи множились, становились всё менее внятными и в этот критический момент он подобрал на улице котёнка. Начал он, как и всё последнее время с монолога, но как человек с душой заметил, что котёнок худой и дрожит. И даже, кажется, плачет по-своему. Душевные люди всегда замечают такой "пустяк", как чужая слезинка горя. И принимаются сушить её доступными способами. Тут всё было ясно и через час отмытый в ванной Остап уминал 2-ю варёную сардельку, а он осваивал премудрости кошачьего туалета "Томас". Места для сна он Остапу не навязывал: там, где ошалевший от впечатлений кот свалился, утром уже лежал старый шерстяной пуловер. С местом они угадали, как позже угадывали многое другое: душа в душу с первого дня.
Бавало, сядет он перед ЕЁ портретом, а кот, так и не преобретя дурной привычки лезть на руки, садится в кресло, приятно согревая бедро, и тоже смотрит на портрет. Остап встречал его на подоконнике после работы, провожал до двери утром, выслушивал гневные тирады по поводу чьей-то там тупости так внимательно, изредка склонив голову чуть набок, что казалось, кот всё понимает. Он в таких случаях сбавлял тон, притом, что ему становилось легче и веселее. Мировые проблемы скукоживались до вопроса варёной рыбки для раздобревшего Остапа и бессмысленного валяния на диване: он почему-то перестал читать. Ему нужно было обязательно обсудить прочитанное с НЕЙ, а на Остапа он пока не надеялся. Так они и жили. Но за зимой приходит весна, коты рвутся на дачу, а молодые и не очень мужчины начинают ощущать смутное беспокойство. Остап это почувствовал и насторожился. Не зря...
Как это и бывает в жизни, она требует своё и в один прекрасный ("Сомнительно," - пробурчал бы Остап) день в доме появилась она. Остап только глянул на портрет и ушёл к себе, ловя спиной токи явного недоброжелательства.
- Ты не говорил, что у тебя кот, - она щёлкнула зажигалкой и глубоко затянулась.
- Это что-то бы изменило?
- Ну вот, - с неудовольствием начал формировать мыслеформу Остап, но не успел.
- У нас в доме не курят.
- Как? И он?! - она старалась быть весёлой и остроумной, но получалось слишком развязно.
Она принялась бесцеремонно разглядывать ЕЁ портрет и несколько бестактныз реплик,...не будем об этом.
- Хуже было ночью: Остап не собирался покидать своего места, далёкого впрочем от дивана. И утром понял, что нажил смертельного врага. Сдержанность его, она не связала ни с портретом, ни с его возрастом, когда люди естественно стыдливы в первый раз: только с котом.
- Этот монстр пялился на меня всю ночь.
- Когда ты успела рассмотреть? Или я был недостаточно убедителен?
Так продолжалось до выходных. Когда она узнала, что Остап тоже едет на дачу (а как же иначе?!), она промолчала, но так глянула на Остапа, что он понял: это его последний день здесь.
Остап знал и любил ЕГО, она не знала и не любила, но и мысли не допускала, что ОН расстанется с Остапом. Женская необъяснимая интуиция если хотите. Остап и не подозревал, КАК он расстанется с этим домом и этим человеком по её понятию, но когда они вернулась, он понял всё. Он лежал спиной к ней в кресле, но видел и потёртую сумку и её вороватые взгляды в его сторону. Полагая его спящим, она открыла сумку и стала тихо красться к Остапу: даже дыхание задержала. И тогда, желая положить конец этой бессмыслице и дождавшись её прикосновения, Остап встал на дыбы. Не было в нём злости и зова инстинкта, он просто выпустил когти на всю длину и влепил ей две пощёчины. А потом дал без сопротивления унести себя за шиворот в туалет. Согласитесь, вы, знающие котов, - это необычно.
Он застал её не в слезах, нет, она уже немножко поняла его натуру. Холодная праведная ярость и щёки, как вещдоки были представлены на обозрение, а балаганный аргумент - как резюме: я или он.
Между тем он не слушал её, а смотрел на ЕЁ портрет и ему было стыдно, но хорошо. С лёгким вздохом принятого решения, он отошёл к окну, мучаясь начать разговор о Любви былой, которая оказалась вовсе не былой. И тут взгляд его упал на обшарпанную сумку. Он задумчиво подошёл к ней и Остап мог бы поклясться, если бы знал чем, что только в эту секунду о нем вспомнили. ОН задумчиво достал верёвку с удавкой на конце, молоток и всё понял, потому он уже был почти ОН.
- Сука, - сказал он спокойно. Никакие объяснения больше были не нужны.
- Собирай манатки, - и на попытку что-то изобразить или сказать, отреагировал твёрдым, - ну?!!
Вечером они пили чай. ОН чай пил почему-то со странным бутербродом: булочка с маслом и шпротами, но когда ОН взял шпротину и протянул вежливо и аккуратно взявшему её Остапу, тот понял всё. Они пили чай и смотрели на ЕЁ портрет. В этот дом вернулась Любовь.

Хочу тебя

Тепло и безбрежно
До трепета близко
Ты рядом. И снова
Хочу тебя нежной
Волнующей мыслью
Хочу тебя – словом.
Вдруг станет казаться:
В иллюзиях тайных
Мне всё это снится –
Хочу прикасаться
Прозрачно-хрустально
К пушистым ресницам.
Хочу тебя гладить,
Вбирая в ладони
Я снам отдавая
Что прожито за день,
Что пройдено с болью,
Что я только знаю.
Чтоб не было горем
То время, где не был,
И что не вернётся,
Хочу тебя – морем,
Хочу тебя – небом,
Хочу тебя – солнцем!…
А если захочешь –
Я ангелом буду,
Я стану у края –
Атласною кожей
Горячие губы
По капле вбираю.
И если захочешь –
Я сделаюсь высью
Легко и беспечно,
Сегодняшней ночью
Пронзительно быстро
И трепетно вечно…
И будут слова мои
Так ощутимы
Как нити из шёлка
Я буду шептать тебе:
«Милый, любимый…»
Я сделаюсь – шёпот,
Я сделаюсь – дождь
И я сделаюсь – ветер
И градом паду я
И ты ни за что
Не полюбишь на свете
Любую другую
И я не окликну
Уже понапрасну
Любого другого
Хочу тебя – криком
Хочу тебя – страстно
Хочу тебя – снова!…
Пронзая всё тело
Пурпурная птица
Взлетит к изголовью
Так молнии белой
Достойно сравниться
Лишь с нашей любовью
И ночь станет светлой
Так сильно и остро
Так ярко и полно,
Что станут заметны
Во времени – звёзды,
А в пламени – волны.
А после – затишье:
Исчезнут и вспышки
И ветра порывы
И ты удивишься,
Что мы ещё дышим,
И мы ещё – живы,
Так станем мы страсти
Великой рабами
Легко и безгрешно.
Ты вновь прикоснёшься
Своими губами
К моим, замеревшим,
И скажешь бессильно
Тепло и неспешно
Как будто пророча
Люблю тебя – сильно,
Люблю тебя – нежно,
Хочу тебя – очень!…

Это было выставленно 5 лет назад в моей теме "Мне нравится...". Как и остальные лирушные затеи, она очень поддерживала меня, валяющегося после падения в пещерах со сломанной рукой и ключицей и выползания потом десять дней почти без шансов к людям. Все девочки тогда поддерживали любой мой бред, а в результате получилось очень даже неплохо. Мне удалось спасти её от Валиных монстров: уехало фото, а когда я начал поправлять, пропал текст. Я метался пол часа по возвратам, пока случайно не наткнулся. И ведь в черновике не продублировалось! как же я обрадовался, жаль, что коменты растерялись Плеромы и Прекрасной_Светланы.
Но подобные вещи, как и мои подвиги в пещерах, надобно рассказывать, а такие шедевры выставлять, чтобы не забывать: мы - люди. Творец создал нас по своему образу и подобию и вдохнул в нас часть себя - Любовь. Твастырь и един и множествен, как Любовь и часть, и целое. И когда она становится целым, вобрав в себя всё сущее Бога, рождаются такие вот стихи.

Госпо-о-оди-и-и! Полнолуние же, полнолуние, а я-то... Всё обострено до предела, все чувства и желания, нетерпение такое, что почти в невладение собой выливается. Что-то такое немедленно сделать хочется,...или застыть в позе глубочайшей задумчивости и уйти, ускользнуть от этой вечной муки поиска себя в себе...
ПЕЧАЛЬ ЛУНЫ

Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной,
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой... бледнеющий... неясный...
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!

Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.

Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»

Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»

Константин БАЛЬМОНТ

Луна всегда будет оказывать на меня магическое действие: далёкий тотемный предок в своё время построил Аполлону или лунному богу Фебу храм в Дельфах, о чём писал ещё Гесиод.

«Так многославное тут основали святилище Богу
Дети гипербореев, Пегас со святым Агийеем.
Также Олень: он первым пророком был вещего Феба.
Первый, песни который составил из древних напевов».

Это высечено на стене Дельфийского храма и сей день. Наверное оттого любовь лунной ночью, а особенно в полнолуние для меня всегда была открытием себя в любимой, а любимой - в любви. И мои испанские безумья, и тихое уединение в полнолуние с милой на даче кончались одинаково: глубокой, нечеловеческой тоской. Как будто увидел я нечто за пределами магической страсти, да не разглядел. Вновь и вновь принимал я отраву недосказанности и пытку незавершённости, пока простая и ясная мысль не посетила меня и не уняла мой пыл непременно докопаться до истоков: лунная незавершённость есть начало новой жизни, тогда как завершение даже бесконечной как космос страсти как жизни есть смерть. "Остановись мгновенье - ты прекрасно!" - вот же чего требовал дьявол от Фауста за бессмертную душу!
С тех пор не бормочу я на смятых простынях любви подобно Пилату: "И при луне нет мне покоя". Есть... В мечтах о моей любимой!

Я звезду засвечу тебе в угоду,
Уйму холодный ветер и пургу,
Очаг нагрею к твоему приходу,
От холода тебя оберегу.
Мы сядем, мы придвинемся друг к другу,
Остерегаясь всяких громких слов,
Ярмо твоих печалей и недугов
Себе на шею я надеть готов.
Я тихо встану над твоей постелью,
Чтоб не мешать тебе, прикрою свет,
Твоею стану песней колыбельной,
Заклятьем ото всех невзгод и бед.
И ты поверишь: на земле метельной
Ни зла людского, ни печали нет.

Расул ГАМЗАТОВ

Многие мужчины мечтают о такой любви. И очень немногим удаётся испытать такое счастье. Это всё равно, что отыскать вторую половинку своей души: редкая в жизни удача...