Теперь уже знакомое нам место. Стены под янтарь, те, что при посещении Ваала под золото выделаны были. Светильники в бронзовых кольцах по стенам. То самое… Вводят Графа… Г-м, вводят – это, пожалуй, сказано громко, не подумавши сказано. Придя в себя и кое-что припомнив, Граф тут уже кое-кому приложил по свойски, чтоб рук не тянули, куда не след. С кем, с кем, а с прислугой и холуями Граф обходиться умел, сразу ставил на место. И теперь сказанное нами «ввели» имело тот лишь смысл, что два стража сопровождали Графа на пол шага сзади, опасливо шаря глазами от рук к ногам и обратно беспокойного арестанта, уже успевшего внушить к своим конечностям если не уважение, то почтение. Пунцовое ухо левого, г-м, стража и болезненная гримаса при каждом шаге второго, были весьма красноречивы. Да и выражения лиц сидящих вокруг стола, оптимизма не излучали, отчётливо олицетворяя коллективную мысль: «Связался чёрт с младенцем!».
Граф действительно оказался добычей беспокойной. Раз придя в себя, он ввести себя в состояние прострации более не позволил, парируя одиночные ментальные выпады, равно как и коллективные атаки, с некоей даже прохладцей. А физические навалы большинства накрывал сетью ментальных контратак, но не в ущерб защите. Или просто лупил всех неведомым боем, если желал отвести душу и подраться. На втором десятке серьёзно покалеченных или превращённых в истуканов бойцов, эксперименты прекратили, а Графа оставили в покое.
Цепи, которыми он был прикован какими-то романтическими дураками к стене, Граф давно порвал и даже использовал немножко в давешней драке. Теперь оковы валялись в дальнем углу зловещей камеры-клетки, Графу, впрочем, зловещей не казавшейся. Во-первых, все эти дурацкие решётки, хоть и в два пальца толщиной, для Графа препятствием не были. Равно как и окованная выходная дверь из подвала, где клетка располагалась. А во-вторых, он и не собирался никуда бежать. Вся шайка здесь, ничего поделать с ним не может, почему бы не проверить одну их с Оленем догадку?!
Ещё при первом столкновении с Кагалом или чёрт те кем (Граф за чёрта себя ругнул и перекрестил рот), показалось оно Оленю, да и ему тоже, зело неубедительным. Помилуйте, затеять такую масштабную провокацию…и без видимого результата! Олень ещё хмыкнул тогда: «Матрёшки». Но Графа просил то мнение попридержать, не след других расхолаживать. И теперь, находясь в слёзной зале, как ехидно уже успел окрестить экзотическое помещение Граф, он искал подтверждение тем догадкам. Дворец в Александрии, где они с Оленем уже гоняли один Кагал, смахивал на этот «замок», хоть и в другом плане. А черепушку похожую он там точно видел. Ещё один Кагал?! И сколько же их всего?! И сколько ещё за ними гоняться, и так дел полно! Ишь, расселись, вершители судеб! Ну я вас! Граф бесцеремонно отодвинул стража и уселся на край стола. Кощунство, но уж больно хотелось их уесть:
– Что, господа хорошие, в молчанку играть будем, в смотрелки, или как?!
– Слезь со стола, гой, и не задевай моих слуг, – голос шёл сверху, – ну!
– Не нукай, не запряг, – Граф настроился побалагурить, – изгой!
В следующий миг его ощутимо качнуло и, чтобы не потерять равновесие, Граф вынужден был принять вертикальное положение. На лицах сидящих впервые обнаружилось подобие улыбки…гнусного оскала. Граф, не дожидаясь других сюрпризов, решил порадовать сам. В темпе дотянувшись до ближайшего черепа, он ловко запустил его по дуге в чью-то ухмыляющуюся рожу, кажется Спикера. Есть! Больше, однако, ему ничего сделать не дали. Вверху загудело и он поднял голову. Купол, вращаясь, опускался вниз. Мелькнули Зодиаки, светильники налились зловещим багряным цветом…прежде, чем погаснуть…вместе с его сознанием…