Умные не бывают учены; ученые не бывают умны. ЛАО-ЦЗЫ

У меня был друг по имени Нут. Ахалтекинец, чья родословная уходила в тысячелетия. Он был мудр, что однажды стало самой большой трагедией моей жизни: мне пришлось убить его. Слёзы и ком в горле... И так всегда.
Мы росли с малых детей на Буяне и он сразу выделил меня из всех: голенастый жеребчик голенастого мальчишку. И мы всему учились вместе. Любой подросток-казачонок знает, что это такое, но мало кто знал, что мы друг друга любили и только потому освоили некоторые приёмы, не дающиеся и взрослым казакам. Может там не хватало любви и терпения, но скорее всего Нут был намного мудрее своих сверстников.
Спешиться и приказать коню лечь рядом непросто, но этим приёмом владеют все пластуны и большинство староказаков. Куда труднее заставить коня стать на колени или лечь на бок оставаясь в седле. В цирке это можно увидеть под хлыстами, с шумом и гамом неоднократно повторяемых посылов. А в секрете или на тропе, совершенно скрытно? Вот ты выделяешься силуэтом на кромке березняка,...и вот тебя уже нет...
Но то, что мы освоили с Нутом, не делал никто. Совсем. Вы видели съёмки, когда лошадь на скаку заставляют падать с помощью специального приспособления, делающего трюк относительно безопасным? А если на троту или короткой рыси лошадь вдруг опускается на передние колени, скользя по траве (обязательно нужна трава)? Лучше всего скользит ковыль, хуже - полынь или осот. Нут научился делать это, а я научился не вылетать из седла, максимально откидываясь на круп Нута и балансируя руками.
В тот год, уже повзрослевшие, мы уже изрядно сцепились несколько раз с хазарами и этот приём здорово выручал, если ты вляпывался в засаду, лоб в лоб на мокрой травяной кайме плавней. Слева сланцевый распадок, справа болото...и тут Нут по известному нам сигналу, а иногда и не дожидаясь его (ох, умён был!) падал на приличном ходу и скользил по мокрой траве, а засадники, вдруг потеряв нас из виду, получали от меня, как на занятиях, несколько стрел, сразу уравнивавших наши шансы: я их видел в любую ночную мглу или туман, а они меня нет.
В тот день они таки прижали меня к распадку - жёсткому гребню из сланцевой крошки и песчанника. Мы уже уходили по дуге к спасительной дубраве, когда впереди и левее вынырнул ещё не видящий нас дозор. Нут сразу осадил, и перешёл на трот, давая мне время на осмысление положения. Сам он осмыслил его по-своему, но я понял это слишком поздно и, раванув уздечку вверх и вбок, чтобы предотвратить задуманное моим другом, впервые оскорбил его бока каблуками и захрипел: "Не-ет!" Поздно...Он уже оседал на колени, но под ними была не скользкая трава, а наждак песчанника. Я сердцем услышал хруст ломаемой ноги и спрыгнул на через голову Нута навстречу дозору. Они увидели меня, но это им не помогло: в тот раз я не церемонился и через минуты они валялись на траве, к которой мы с Нутом так рвались. Затем я повернулся к преследователям. Передний на скаку пробил мне селезёнку, но это были все их успехи. Под градом астр, которыми я осыпал их с двух рук, забегая по дуге под неудобную для них дериктриссу, они смешались, сбились в кучу и тут заработал лук Гвидона. Они уже драпали, сметённые моей нечеловеческой яростью, а я всё сносил их, чего никогда не делал раньше, и перебил бы всю свору, если бы не вспомнил о Нуте.
Друг лежал на боку, его агатовый глаз радостно (готов поклясться!) смотрел на меня: живой. Я выдрал стрелу, заткнул носовым платком бок и наклонился над неестественно вывернутой ногой друга. Ноги у коней не срастаются никогда.
- Мне больно, - сказал его глаз и из него выкатилась крохотная росинка понимания и горя расставания.
- Ты знаешь, что делать.
Я плакал, целовал его в бархатные губы и бормотал.
- Нут, друг, что ты наделал.
И вдруг гордость сверкнула сквозь слёзы в его взоре былым огнём. Он с трудом, но гордо, поднял голову превозмогая боль и трубно заржал. А потом, разом обессилев, посунулся губами к моим рукам и снова жалобно глянул на меня. Слёзы замутили мне глаза, но я жёстко смазал их рукавом. Последний взгляд друга и немая просьбе: "Я сделал своё, делай же своё и ты, ты знаешь." Я никогда не забуду этот взгляд, я дописываю эти строки сквозь мутную пелену и так будет всегда. Мы ответственны за тех, кого приручаем. А как жить, когда мы приручены сами? На всю жизнь.
Ну-у-ут...

В моём эпикризе кроме лекарств и режима требуют диеты. Здесь большинство диет - для похудания, что мне не надо, итак к-хм... Но я нашёл разгрузочную и вот она меня полностью устраивает. А вы, если хотите, ищите по вкусу.

О Север! Чертог ледяных ветров,
Твердыня для тех, кто тверд!
Вернется достойный твоих даров,
Чей посох в пути истерт,
Скиталец, чьи волосы — как снега,
Глаза — как озера гроз.
И не остановит его пурга,
И не обожжет мороз.
Хвала возлюбившему твой Простор,
Вкусившему соль дорог...

Александр Аринушкин

Чего-чего, а уж соли дорог я вкусил без меры. Да и не может быть её, той меры, у познавших путь в Гиперборею. Познавших... Мальчишка в неполные 15 лет - тогда я её только познавал. На всю оставшуюся... Господи! Как давно это было, а перед глазами всё - как сейчас...
Первое преодаление-постижение Ловозера, на другом краю которого по азимуту сто пять нас ждала горная речка с загадочным именем Афанасия , моя берегиня.
Первый урок - мистический Кириллов остров. И посещение сакрального Сейдозера. Начинались будни, но отнюдь не серые: серости здесь быть не могло - и всё тут! Даже выступы нависших справа кряжей были цвета столового серебра. Оттуда, из серебряного благолепия, где пряталось за Мотка-губой колдовское Сейдозеро, вдруг выкатила набрякшая туча. Известное с древности коварство здешних гор. И всё...
Крутые гребни волн и одно спасение - Кириллов остров. Вогнутой лукой перекрывает он юго-запад озера. Бают, что ни один проходец здешних мест его не минует. Или туча загонит, или ветер снесёт с азимута, как не пялься в компас и карту. А уж на острове...
Когда кусты особо влекут, из ближнего, о, Господи! глаза и борода торчком. Это - козёл, а за его спиной в кустах целое стадо. Откуда?! До берега две версты, но кто-то их доит? У местных лопарей есть моторки? Есть, только это ничего не объясняет: их сюда не заманишь. Даже спиртом за буксировку к острову. Почему не мимо? Спросите и получите в ответ уверенное: "Мимо никак". Значит, так и будет, есть, значит, на острове что-то такое... Да уж не Беловодье ли это?!
Так судили-рядили на первом привале. Был и второй и третий: остров никак не хотел отпускать. А на первом пугнули козла, развели костёр, пошёл трёп... И тут зазвонил колокол...

Вся земля - моя, и мне дано пройти по ней.
Аполлоний Тианский

* * *

Люди Солнце разлюбили, надо к Солнцу их вернуть,
Свет Луны они забыли, потеряли Млечный Путь.

Развенчав Царицу-Воду, отрекаясь от Огня,
Изменили всю Природу, замок Ночи, праздник Дня.

В тюрьмах дум своих, в сцепленье зданий-склепов, слов-могил
Позабыли о теченье Чисел, Вечности, Светил.

Но качнулось коромысло золотое в Небесах,
Мысли Неба, Звезды-Числа, брызнув, светят здесь в словах.

Здесь мои избрали строки, пали в мой журчащий стих,
Чтоб звенели в нем намеки всех колодцев неземных.

Чтоб к Стихиям людям бледным показал я светлый путь,
Чтобы вновь стихом победным в царство Солнца всех вернуть.

Константин БАЛЬМОНТ

Как о сегодняшнем дне пишет. Всю душу перевернул. Вот уже несколько дней занимаюсь я тем, что ищу выход из российской беды. Свои временные неудачи мало меня занимают, да и виден уж им конец, я б его раньше разглядел, коли б не нянькал свои трудности. Пришлось сделать пару резких движений, более напоминающих окрик: ты не забыл, кто ты? И вот вам совпадение, тотчас подхватил его любимый мой поэт, только к целому народу: вы не забыли себя, русы? И как всегда пронзительно, с болью, с состраданием и любовью. Вот и сидим мы. Ду-у-у-маем...

РАЙСКИЕ ПТИЦЫ

На Макарийских островах,
Куда не смотрят наши страны,
Куда не входят смерть и страх
И не доходят великаны, -

На Макарийских островах
Живут без горя человеки,
Там в изумрудных берегах
Текут пурпуровые реки.

Там камни ценные цветут,
Там все в цветенье вечно юном,
Там птицы райские живут
Волшебный Сирин с Гамаюном.

И если слышим мы во сне
Напев, который многолирен,
В тот час в блаженной той стране
Поет о счастье светлый Сирин.

И если звоном нежных струн
Ты убаюкан, засыпая,
Так это птица Гамаюн
Поет в безвестном, голубая.

Константин БАЛЬМОНТ

О! Как уповался я в то лето любимым Бальмонтом! Он был для меня богом и сам я был богом в заповеданной Гиперборее, потому что в тот год снят был запрет и я писал о Гиперборее вместе с Бальмонтом: он сопутствовал мне везде, потому что знал, любил и чувствовал эти края. А я начинал так и уже знал, как продолжу и носил это в себе с улыбкой блаженного: Старейшины точно прочувствовали моё состояние. И над всем этим парило, ликовало неземное обаяние Макарийских островов - островов Блаженных, альвов, праариев...

Пропали посты (ай, да Валя!) из черновика, мучаюсь, ищу. А как только появились, сразу из черновика выставил от греха. Иначе и эта изумительная жемчужина для большего круга моих друзей и ценителей осталась бы незамеченной. А так вынес её сюда из черновиков, где у меня таких жемчужин спасённых ещё с десяток осталось. Наслаждайтесь...

ГИПЕРБОРЕЯ
Ветер северный, друг стародавний,
А не ты ли мне очи закрыл
В той стране достопамятной, дальней
Где могучих лишилась я крыл?
Потеряла я верного друга,
Ветер мой, потеряла навек,
И молилась о смерти, и вьюга
Знать, коснулась опущенных век…
Слышу, ласковый, вести приносишь
Ты из Гипербореи родной
Только вот никогда не попросишь
Чтоб с тобою летела домой
Нету дома на севере больше
Нету дивной, любимой страны
Только снятся ее гордой дочери
Нестерпимо прекрасные сны –
Север вольный, суровый и нежный
Ветер дикий и замки у скал
Крики чаек и брег безмятежный
Друга-волка знакомый оскал…
Ветер, ветер, утешь меня милый
В этой душной нездешней тоске
Долго ль мне еще помнить о крыльях,
Что зарыты в холодном песке?

Али Знаменская

Ну откуда этой вот студенточке знать ТАКОЕ о Гиперборее? Родовая память... Из Рода в род по капельке передавалось с кровью людей-богов это сакральное знание. Вот почему я так верю в величие нашего народа и его яркое будущее.

Перечёл Волошина, Брюсова, что-то вспомнилось, какие-то ассоциации мелькнули лучиком по облачку сознания. Задумался...
Распределение стран света «по ветрам» во все времена — дело вполне обычное. Кстати, по древнеримской традиции северный ветер именовался Аквилоном. О жителях Гипербореи сообщали многие античные авторы. Один из самых авторитетных ученых Древнего мира — Плиний Старший, писал о гиперборейцах как о реальном древнем народе, жившем у полярного круга и генетически связанном с эллинами через культ Аполлона Гиперборейского. В «Естественной истории» (IV, 26) дословно говорится: «За этими [Рипейскими] горами, по ту сторону Аквилона, счастливый народ (если можно этому верить), который называется гиперборейцами, достигает весьма преклонных лет и прославлен чудесными легендами. Верят, что там находятся петли мира и крайние пределы обращения светил. Солнце светит там в течение полугода, и это только один день, когда солнце не скрывается (как о том думали бы несведущие) от весеннего равноденствия до осеннего, светила там восходят только однажды в год при летнем солнцестоянии, а заходят только при зимнем. Страна эта находится вся на солнце, с благодатным климатом и лишена всякого вредного ветра. Домами для этих жителей являются рощи, леса; культ Богов справляется отдельными людьми и всем обществом; там неизвестны раздоры и всякие болезни. Смерть приходит там только от пресыщения жизнью. <...> Нельзя сомневаться в существовании этого народа.

ГОЛУБИНАЯ КНИГА
В младенчестве я слышал много раз
Полузабытый прадедов рассказ
О книге сокровенной... За рекою
Кровавый луч зари, бывало, чуть горит,
Уж спать пора, уж белой пеленою
С реки ползет туман и сердце леденит,
Уж бедный мир, забыв свои страданья,
Затихнул весь, и только вдалеке
Кузнечик, маленький работник мирозданья,
Все трудится, поет, не требуя вниманья,—
Один, на непонятном языке...
О тихий час, начало летней ночи!
Деревья в сумерках. И возле темных хат
Седые пахари, полузакрывши очи,
На бревнах еле слышно говорят.

И вижу я сквозь темноту ночную,
Когда огонь над трубкой вспыхнет вдруг,
То спутанную бороду седую,
То жилы выпуклые истомленных рук.
И слышу я знакомое сказанье,
Как правда кривду вызвала на бой,
Как одолела кривда, и крестьяне
С тех пор живут обижены судьбой.
Лишь далеко на океане-море,
На белом камне, посредине вод,
Сияет книга в золотом уборе,
Лучами упираясь в небосвод.
Та книга выпала из некой грозной тучи,
Все буквы в ней цветами проросли,
И в ней написана рукой судеб могучей
Вся правда сокровенная земли.
Но семь на ней повешено печатей,
И семь зверей ту книгу стерегут,
И велено до той поры молчать ей,
Пока печати в бездну не спадут.

А ночь горит над тихою землею,
Дрожащим светом залиты поля,
И высоко плывут над головою
Туманные ночные тополя.
Как сказка — мир. Сказания народа,
Их мудрость темная, но милая вдвойне,
Как эта древняя могучая природа,
С младенчества запали в душу мне...
Где ты, старик, рассказчик мой ночной?
Мечтал ли ты о правде трудовой
И верил ли в годину искупленья?
Не знаю я... Ты умер, наг и сир,
И над тобою, полные кипенья,
Давно шумят иные поколенья,
Угрюмый перестраивая мир.
1937

Николай ЗАБОЛОЦКИЙ. Меркнут знаки Зодиака.

Я не случайно поставил год написания этой чудной вещи. Именно за этот цикл и в первую очередь за это родовое откровение через год Николай будет отправлен в лагеря и вытащит его не без вреда для собственного положения Фадеев только в 1946-м году. Он уйдёт в переводы и славянскую историю литературы: его уникальный перевод "Слова о полку Игореве" взорвёт мир славянской словесности, даст ей новую жизнь и отравит проклятое бытие масонов вроде Лихачёва, тоже пытавшихся "переводить" "Слово...", в то время как его надо было ЧИТАТЬ!!!
Уже потом, вернувшись в поэзию после ареста Берии, Заболоцкого люто и открыто ненавидевшего (спасала только непонятная слабость к его поэзии Сталина, да заступничество Фадеева и Твардовского), Николай вернётся в поэзию потрясающими шедеврами "Не позволяй душе лениться", "Некрасивая девочка" и "Где-то в поле возле Магадана". Прочтите их: первая вещь провисела у меня над рабочим столом все годы студенчества и аспирантуры, а сейчас - в комнате у детей.
Схлестнувшись юнцом с "совестью нации" Лихачёвым по поводу его норманской теории, о чём писал здесь, я публично припомню ему травлю Заболоцкого и "Голубиной книги" и эта поскуда будет нашёптывать академику Ивахненко, моему научному руководителю по проблеммам искусственного интеллекта из института кибернетики АН УССР, о моей "невменяемости" на почве славянской истории и культуры.
И я, молодой наглец, на вопрос Алексея Григорьевича: "Ты выберешь, наконец, между кибернетикой и славянской "лирикой", - отвечу в далёком 76-м: "Выбирать прийдётся Вам, а лучше вообще не выбирать".
Вы, говённые демократы 90-х, можете представить, чтобы после такого уникальный академик и человек, создавший вместе с Глушковым Виктором Михайловичем и Амосовым Николаем Михайловичем целую научную школу, взял меня в соавторы по разработке алгоритма МГУА и лично рекомендовал военным морякам Севера внедрить некоторые мои " технические шалости": чистый теоретик он не очень жаловал прикладников, но для меня сделал исключение.
Вот такие воспоминания через десятилетия навевают шедевры Заболоцкого, чистого и светлого человека в истории славянской культуры и поэзии. Последнего "серебряного" из уникальной плеяды...

Зовущаяся грустью

Как женщина пожившая, но все же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клена взбила ложе
Та, кто зовется Грустью у людей...

И прилегла — и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей — как слава! —
Изгиб ее осеннего плеча...

Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем все ясней,
Что сердцу ближе весен с их садами
Несытая пустынность осеней...

Игорь СЕВЕРЯНИН

Какой образ! Какое сравнение сыскал этот салонный мистик, заставлявший не раз изумляться столицы его отточенной музе! Осень, в качестве гимна выбранная Пушкиным, обессмертившим её и себя одной фразой: "Унылая пора, очей очарованье," - вдруг обратилась в немолодую и слегка усталую, точно кокетка на балу, и тем особенно прекрасную и загадочную даму. И как деликатно, ни звуком, ни намёком не огорчив свою лирическую героиню, рассказал он нам и ей о печалях прожитых лет и грусти, той особой осенней грусти, что заставляет предпочесть молодую красавицу-веснянку зрелой, подёрнутой багрянцем красоты золотого увядания женщины-осени с неповторимой улыбкой лукавого греха на устах.

Я немножко писал о людях внутреннего круга здесь и здесь. Продолжим наши игры перед новым уходом в Веды. Камень из стены церкви или камень из стены тюрьмы — это две разные вещи. Откуда я это знаю? Может быть из случайного разговора явилась эта мысль, или случайного прочтения чего-то, меня неосознано задевшего, что и сформировало эту мысль, равную знанию. Или это опять Гиперборея, Наставники, особое состояние души...
Мне кажется, я знаю: ощущение разницы двух физически одинаковых предметов, которое видится только мне и реальность которого сомнительна, — вполне реально; эти предметы действительно различны, так же как различны шарик и монета, обманчиво одинаковые кружочки в двумерном мире плоских чувств.
Предметы, одинаковые по материалу, но различные по своим функциям, различны: я теперь знаю это, как и то, что различие это глубоко, но оно есть и именно оно делает разным внешне одинаковое. Разные камни, разное дерево, разное железо. Не уловима эта разницы, но она есть, есть! И есть люди, которые ее чувствуют и понимают. Люди внутреннего круга...

Идея сверхзнания, недоступного заурядным людям, знания, которое где-то существует и кому-то принадлежит, пронизывает всю историю человеческой мысли. Иногда его называют "древним знанием", хотя это, конечно, ничего не объясняет. Все религии, мифы, верования, героические легенды народов и стран исходят из существования особого знания, намного превосходящего то знание, которым мы обладаем или можем обладать. Содержание всех религий и мифов в значительной мере состоит из символов веры, представляющих собой попытки передать идею такого скрытого знания. Сжиться с этим пониманием в Гиперборее невероятно трудно.
Ничто не доказывает слабость человеческой мысли и воображения так ясно, как современные идеи о содержании скрытого знания. Слово, понятие, идея, ожидание существуют; нет конкретных форм разумного восприятия, связанных с этой идеей. Как часто приходилось мне в полемических баталиях с огромным трудом выкапывать из-под гор лжи, обмана и самообмана на свет Божий то, что по самой своей природе не имеет с идеей древнего знания ничего общего. Об этом говорил я в предыдущем размышлении о природе духовного знания и его будущей роли в человеческой цивилизации. Прикоснёмся к нему слегка.
Отыскание следов древнего или скрытого знания - это адский труд археолога, который ищет следы древней цивилизации погребёнными под несколькими слоями на кладбищах народов. Для меня сейчас это кладбище древних идей. Столкнуться с идеей значит для меня необходимость обозначить хотя бы абрис скрытого в ней знания. О! как поразительна бедность человеческого воображения перед лицом такой идеи.
Леденеют кончики пальцев от предчувствия дивной находки, спекуляции ума и воспалённого воображения ломаешь ты безжалостно логикой ноумена, выбивая из явленного парадокса всё наносное до голого факта. Скучного как простая прозрачная стекляшка среди самоцветных арабесков безумных фантазий соратников, которые ты только что убил этой простотой. Тебя ненавидят за неё, от тебя ждут праздника, и только ты один, испепеляемый внутренним протуберанцем страсти и презрительно равнодушный к внешним эффектам знаешь: эта жалкая стекляшка - алмаз, уже готовый уступить гранильному резцу твоего дерзкого ума во славу будущего бесценного бриллианта.
Знаешь, знаешь ты это и ещё кое-что, неизбежное: одиночество...

Нечем мне нынче помочь
Всё наперёд как пророчество
Чёрная звездная ночь
И одиночество...

Так вот и похищаем мы у звёзд их историю через черные бездны ночи...

Веды порой способны переместить тебя к истокам и ты просто забываешь, как и зачем тут очутился. Такое случилось со мной недавно. Пожелав рассказать вам о Ведах, я настолько увлёкся блужданием среди чудных ведических откровений, что, очнувшись от их магии у истоков Адвайта-веданты, я и начал с этого места. Упустив из виду, что не знающий арифметики не сумеет постигнуть гармонии ряда Фурье. И тут я вспомнил, что как-то уже пытался рассказать поэтическим языком об истоках Вед. Сейчас я приведу этот пост, потом расскажу в нескольких следующих более подробно о том, что затронуто и помянуто здесь. Мы пройдёмся увлекательными лесными тропами за творцами и учителями, создавшими араньяки и Упанишады, а потом вернёмся к сакральной Адвайте-веданте. Нам надо приучать свой дух возноситься к сияющим горним светом абсолютам и возвращаться без разочарования к идеям и делам дольним, ибо кто сделает их за нас? Вот он, этот пост.
Глядя на десятки томов, излагающих христианское вероучение, дивишься, как прост и доступен был первоисточник - арийские Веды. Четыре веды во главе с Ригведой - самвхиты. Shruti или услышанное в начале времени свыше семью арийскими мудрецами rishi. Сакральный первозвук, рождённый из незвука, осознанный и переданный ими в виде стихотворных мантр-гимнов - так просто.
Космическое тело Пуруши-Праджапати принесло себя в жертву первым разъятием единого, явив свет веры и слово её истины. Брахман...

Жертвою боги пожертвовали жертве: то были первые установления. Махабхарата 12.124.90

Как божество (Бог) нисходит из непроявленного первой (но не последней) жертвой разъятия Единого, как сакральный первозвук-брахман рождается из молчания. Это и есть мир...
А человек, где его жертва? "Моисей Законом назначил козла," - утверждают иудеи. Ну с этим мы здесь разобрались. И всё-таки?
Для отдельно сотворённого человека возможно поднятся по пути развития собственной личности, который и предлагает жертву освобождения от недостатков и невежества ( незнания Вед) как Путь к Брахману (Богу). Вот оно!!!
Человек сам создаёт мир и по ступеням жизненного опыта в сансаре приходит к Брахману (Богу) в точке его жертвенного разъятия - трансцендентности.
Это главная идея Вед: возможность разрушения (жертвы) множества мира путём возвращения в предвечное единство! В Ведах, и только в них, центральное место занимает не Бог, но - ЧЕЛОВЕК!!!
Именно человек способен создать в этом мире личность, равную Богу - атман. Через которую Бог познаёт себя как Свет и Слово!

Родился из незвука первозвук
И всё разъял на МИР и остальное
А мир вокруг - на Божье и земное
И что считать твореньем Божьих рук?

Явился во Вселенной первосвет
В алмазной колеснице - звёзд круженье
Материя иль Бога отраженье?
На небе или в Ведах дан ответ?

Возникло shruti в мире Естества
Сияньем звука и звучаньем света
"Аз есте..." - знак вопроса иль ответа?
Что были эти первые слова?

И звук, и свет и слово - всё есть Я!
Фантом, или вершина Бытия?!

В Гиперборее этим знанием дышишь как воздухом, впитывая как солнечные лучи и распевая такие вот гимны. Вопросы появляются потом и здесь...
Но это ещё не истина и даже не подступы к ней, это - обобщение опыта, полученного при погружениях в поиске истины, которую вне Вед я не представляю...
Поскольку сами поиски интересны и завораживают, я готов вернуться к рассказу о них здесь...

Осенний клен
Из С. Галкина

Осенний мир осмысленно устроен
И населен.
Войди в него и будь душой спокоен,
Как этот клен.

И если пыль на миг тебя покроет,
Не помертвей.
Пусть на заре листы твои умоет
Роса полей.

Когда ж гроза над миром разразится
И ураган,
Они заставят до земли склониться
Твой тонкий стан.

Но даже впав в смертельную истому
От этих мук,
Подобно древу осени простому,
Смолчи, мой друг.

Не забывай, что выпрямится снова,
Не искривлен,
Но умудрен от разума земного,
Осенний клен.

Николай ЗАБОЛОЦКИЙ

Сколько разных клёнов на Руси затронули поэты, а порой и музыканты: от хрестоматийного есенинского, буколистического Бунинского и до современного, исполняемого ансамблем "Лейся песня". Некрасив и не очень привлекателен по первому впечатлению клён Заболоцкого, как и его "Некрасивая девочка". И как глубоко запрятана тут истинная красота и мудрость. Для меня этот клён милее всех перечисленных, вместе взятых. Может это возраст?...

ОСЕНЬ

Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.

Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.

Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья.

Константин БАЛЬМОНТ

Вот и вернулась к нам осень... Обычно грустью напоены её ароматы и краски, тонкой хрустальной грустью, как звон первой сосульки поутру или неизбежный тоскливый крик журавлей, хрестоматийным клином уводящих твой взор вместе с ними за чистый и прозрачный горизонт. Пролетят бывало, а ты долго ещё стоишь в задумчивости, плохо понимая, что с тобой происходит. Память, грусть...
Вот как хотите, а мне сейчас радоваться хочется. Почему, что такое?! Несколько коротеньких строчек, а сколько смыслов, образов, любви. И всё живое, плачет и смеётся, дишит и дарит, как и сам поэт. В том и парадокс Бальмонта: тебя тебе дарить!

У меня с Остапом сложились особые отношения. Остап мой - приблудный кот, который быстро освоился таскаться со мной по квартирам, оставаясь у Саши, если я отъезжаю по дальним делам. По статусу это кот, но если кто сомневается, что с котом у меня возможны любые, кроме снисходительно-хозяйских отношений, пусть хотя бы это почитает.
Сегодня ему смешно всё: и заявления Путина, и трансормации рубля, и вибрирующие нефтяные цены. Основы он давно преобрёл из моего невнятного бормотания над текущей и перспективной аналитикой и теперь спешит доказать, что он правил бы не хуже. Мне он в этом отказывает: нет у меня кошачьей гибкости.
- Путин от кто? Подворотня. Хоть всех мажордомов европейских монархий собери - скотиной песчанных карьеров и останется.
Я конечно согласен, но это лежит на поверхности, это всем думающим видно: быдло рвануло во власть. А мне интереснее мнение интеллигции, а не кухОнного говна, лживо-трусливого. Мой кот - интеллигент рафинэ: от меня зависит мало и может фрондировать без оглядки. Впрочем со мной все независимы и многие - без оглядки: мои добрые прекрасные голубые глаза кого хочешь введут в заблуждение. Остап не заблуждается, а просто меня знает.
- Ты хоть не от мира сего, но в людях ценишь знание предмета, коим он занимается. Где у них это знание?
Этот безграмотный базар я пресекаю мигом, предложив почитать из дневника по теме. Покрутить мышкой. На мышь он не ведётся: на все знают, что в избушке по части мышей он был правильный кот.
- Первые дела Пут.. Корейко начал, вице-мэром украв эшелон цветных металлов, где и редкие земли были. У тебя всё в ссылках есть. В обмен на продовольствие, которого Питер не увидел.
- Не коси на ссылки, что у ТЕБЯ есть?
Коту такой поворот не нравится, но он у меня уже довольно почитал компры в черновиках.
- А не ты ли с его лепшим другом Сашей Козловым в Гохране работал?
- Это моё, а своё?
- А почему ты об этом не расскажешь?
- Там многие вылезут и мне башку снесут, да пошёл ты...
- Во-от, правда она такая...
- Я не боюсь правды.
- Знаю, ты - воин... и редкостный мудак. Ты думаешь, что все - воины, и лезешь напролом. А люди до последнего ждут: мир, дескать, справедлив и всё встанет на свои места. А ты кто такой...
- Воин, ты сам сказал.
- Вот и отстань от несчастного обывателя: будь моя воля, я бы таких на костёр - не смущай. На костёр, а не на крест - рылом не вышел в жертвы искупительные.
Кот в сортире и без рыбы, а я задумался...

* * *
Осыпаются астры в садах,
Стройный клен под окошком желтеет,
И холодный туман на полях
Целый день неподвижно белеет.
Ближний лес затихает, и в нем
Показалися всюду просветы,
И красив он в уборе своем,
Золотистой листвою одетый.
Но под этой сквозною листвой
В этих чащах не слышно ни звука...
Осень веет тоской,
Осень веет разлукой!

Поброди же в последние дни
По аллее, давно молчаливой,
И с любовью и с грустью взгляни
На знакомые нивы.
В тишине деревенских ночей
И в молчанье осенней полночи
Вспомни песни, что пел соловей,
Вспомни летние ночи
И подумай, что годы идут,
Что с весной, как минует ненастье,
Нам они не вернут
Обманувшего счастья...
1888

Иван БУНИН

Упоминал я в связи с Бальмонтом эту "незамысловатую", как я тогда тут выразился, вещицу. А позже рассказал о том, что это был именно первый мой опыт. Ну как же не познакомить с ним моих терпеливых читателей. Да ведь и перечесть-то не грех. Перечёл...
Господи, да где же увидел я тут простоту?! Любовь, да - есть тут любовь! Та, что знакома любому русскому человеку. Не к чему-то конкретному, а ко всему разом: такая уж необъятной широты космическая душа ему Богом отмерена! В ней от берёзки и маленькой дочки до Семи сестричек-Стожар всему места в душе хватит. И для этой вот пронзительной осенней песни, приглушённой, в лёгких пастельных тонах... и с неожиданной ломкой дрожью в голосе, место в уголке ну обязательно найдётся.
Вы спросите быть может, за что я так безоглядно Русь мою люблю? Да вот за это...
А песню эту безмерно красивую я тогда же на музыку переложил и "Осенней" назвал, нимало не смущаясь, что у Пушкина с Чайковским уже есть такая. Теперь вот и у меня с Буниным есть, душа просит...

Настоятелю монастыря надо было вернуть могучему феодалу долг к утру, а денег не было. Монахи волновались, откуда добыть денег, а настоятель был спокоен.
- Я знаю дюжину способов добыть деньги.
Он взял лист бумаги и написал дюжину способов получить деньги. И на отдельной записке написал ещё один.
Наутро деньги откуда-то пришли и были отданы феодалу, спасая монастырь от разора.
Монахи прочитали весь список, но в нём не оказалось того случая, благодаря которому пришли деньги.
Тогда настоятель открыл отдельную бумажку.
Там было написано: "Бог не нуждается в советах".

Как хороши сегодня живые и радостные шевеления на улицах и площадях маленьких провинциальных городков и райцентров. Я начал вояж с Шатков, затем Дивеево, Ардатов, Арзамас, Лукоянов и законсил снова в Шатках. Пока...
Милые чеграши в нарядных формочках советского образца (лучшего придумать "реформаторы так и не смогли), но с фантазией любящих родителей, цветов море и среди них преобладают мои любимые астры! Счастье этого дня запомнится для них надолго, на всю жизнь, как и для большинства из нас. И останутся в туманном далеке "реформы", ЕГЭ и прочий мусор "демократии": я верю в это. В Арзамасе в одной из школ какие-то умницы включили песню "Летите голуби"...и слёзы вскипели на глазах. Эти дети наше будущее и будущее России, мы не можем позволить себе потерять ещё одно поколение, люди русские. Думайте, решайте, а если полагаете, что вы тут не при чём, просто выйдите на улицы и вглядитесь в эти счастливые мордашки. Мы при всём, мы за всё в ответе и прежде всего за них, наши маленикие солнышка любви...

Раз маловероятно, значит - наверняка. И то, что молчат СМИ кроме КП - лишнее тому подтверждение. Вот когда конец света, связанный с кометой пророчили - все СМИ надрывались ради поднятия тиража. А тут такая ТОП-новость о конце Москвы...и тишина. Мёртвые с косами - это мы: НАШИ успеют смотаться или отсидеться в бункере. А вот Дума и чиновники образуют паноптикум пауков в банке... Выходит - спутник очистительный, вроде Наполеона, и не такой вор как этот коротышка. Да не Мендель с Шеломовым - Наполеон. Впрочем, наши его давно переплюнули. Ждём-с...