Пока Влах ставил полог на случай дождя и закрывал плёнкой байдарки, а старец с Николой пили травничек у костра, я со свитой обошёл два ближних гребня по весьма поверхностному описанию московского туриста. Лагерь НКВД, часть моей ПРАКТИКИ, мы с девами нашли сразу. Землянки для начальства и конвоя и двенадцать нор вместо бараков. Ещё от тех времён, когда интеллигентов отправляли на сей остров плести рыбачьи сети, и делать здешнему "хозяину" гешефт – разводить коз и писать статейки. Под присмотром юрких они рассуждали о свободе и братстве в мировом масштабе, питаясь воблой с морошкой и умирая десятками. Своя убогая жизнь не обсуждалась, «излишки» мяса и молока менялись «хозяином» на спирт в райцентре на другом краю озера, а опусы шли на волю. Их пачками скупала «столичная» юркая власть под рефераты в обеспечение партийной карьеры – цинизм, содержавшийся даже в их названии: «письма издалека». На Соловках (Соловейских, солнечных, островах!), было то же негодяйство, что и на всём русском Севере. Не в диком отношении комиссаров к сидельцам: тут была одна, за редким исключением, раса, которая доносами драла друг у дружки власть, обагрённую кровью стравленного ими в Гражданской войне великого народа: удавитесь, суки! Подлость была в самом факте разборов хозяев с прогадившими свару за власть сидельцами в святых местах Северной цивилизации, гнусно и цинично избранных для глумления. Понятна лагерная Воркута с углем или Коми-Пермяцкие леса. А здесь-то, здесь – камни и вода. К практике моей, правда, это имело то лишь отношение, что здесь предстояло проверить кое-что, имевшее место быть в смутное время безудержного разгула Кагала в России. Но запоминал я всё, учтите!
Итак, лагерь был найден. На склоне гребня отыскали и то, на что не обратили внимания сотни тургрупп и одиночек, пленённых в разное время островом. Я перенёс на бумагу едва приметные письмена с одной из скальных плит, скрытой кустарником. Пора было возвращаться. Мила, до поры молча размышлявшая об увиденном на острове, ошарашила очередным прозрением.
– А ведь тут город был. Древний, – она помолчала задумчиво, – очень древний.
– Был, – я снова подивился её дару делать вывод из малости данных, – древних ариев.
– И колокол звонил оттуда, – это уже Ната, откровение на грани озарения, полёт духа за грань бытия, давно уже не определявшего у этой девочки сознание. – Или как?
– Так. Ты первый треньк слышала?
– Ну да, вроде как по рельсу.
– Вот он был не оттуда, остальное, ты права, это – арийский град Китеж.

Умер...Воскрес? Сейчас проверим...
Я тут говорил не раз: без России ничего не получится. Нострадамуса привлекал, придётся ещё раз.
Больше других стран Нострадамуса всегда интересовала Россия, что лишний раз подчёркивает: перед нами действительно Посвящённый в высшие тайны Мира. Достаточно вглядеться в следующий катрен:

Sur le milieu du grand monde la rose
Pour nouueaux faicts sang public espandu

"В центре великого мира – Россия,
Для новых деяний кровь публично пролита" ц.V,к.96

Знакомый с нумерологией и каббалой сразу найдёт тут указание на 91-й год. А еврейские умники, "знатоки" пророка из Солона, плетут о розенкрейцерах, переводя rose как роза, а крест – по умолчанию. Но вот вся фраза на старофранцузском: Sur le milieu du grand monde la rose. И где тут роза, которая вообще через дзету тогда писалась?!

А вот приглядеться, что будет у нас в 2012 году, да кто в правителях окажется - совсем не лишне. Что будет, я тут рассказал, а чтобы не страшно было, позитиву здесь добавил. Осталось понять, кто у нас в "конце времени" в правителях ходить будет? Вышло совсем просто.

Dans peu dira faulse brute fragile
De bas en hault esleue' promptement
Puis en istant dtsloyale end labile
Qui de Veronne aura gouuernement

Центурия 1, катрен 12

Гвоздь по шляпку в середину 2012 года - редкая симметрия. Но о чём тут?

Время болезненно лживого правителя настанет,
Взлетевшего быстро из низов наверх
И тут же вероломство
Властителя Вероны

Это прямо чистый подстрочник, ничего и добавлять не надо, разве что Шекспира напомнить:

Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья.

"Ромэо и Джульета"

Кто тут Капулетти, а кто Монтекки, и ребёнок разберётся. А тёмное для России закончится только смертью (возможно, политической) нашего дуплета и с 2012 года мир может перейти на новый календарь.
Как я уже не раз тут указывал, без решения всех проблем в России остальным, особенно США, и пробовать не стоит, а коли попробуют вякнуть, вот наш ответ.

Обама сообщил о нежовольстве Буша-младшего убийством своего другана. В тот же день...
"Это важное достижение...борьба с терроризмом продолжается, но сегодня вечером Америка ясно дала понять: неважно, сколько времени это займет, но правосудие осуществится", - говорится в заявлении Буша, цитируемом американскими СМИ. Иными словами, презеры - бывший и настоящий- не могут договориться, что им врать: Бен Ладен-то жив. Но Буш по пьяне спутал выстрел в безоружного человека и контрольный ракетой в голову с ПРАВОСУДИЕМ, о чём и заявил наивно прессе. А поскольку Бен Ладен скорее всего жив, Джорджу такие оговорки по фрейду могут дорого обойтись: в настоящий теракт...

ВИДЕО
Россия смогла пробиться в финал «Евровидения». Алексей Воробьев, представляющий нашу страну, сегодня ночью выступил в полуфинале конкурса с песней «Get You». Он вышел на сцену Дюссельдорф Арены под седьмым номером и прошел в следующий круг благодаря зрительскому голосованию. Песню Get You для россиянина написал известный продюсер RedOne, с которым сотрудничали, в частности, Леди Гага, Энрике Иглесиас и Дженнифер Лопес.

Из 19 участников первого полуфинала в финал также вышли исполнители из Сербии, Литвы, Греции, Азербайджана, Грузии, Швейцарии, Венгрии, Финляндии и Исландии.

Второй отборочный тур пройдет 12 мая. В нем участвуют представители Австрии, Белоруссии, Бельгии, Боснии и Герцеговины, Болгарии, Кипра, Дании, Эстонии, Македонии, Ирландии, Израиля, Латвии, Молдавии, Румынии, Словакии, Словении, Швеции, Нидерландов и Украины. Финал "Евровидения-2011" намечен на 14 мая.

Ежегодный музыкальный конкурс "Евровидение" проводится с 1956 года среди 56 стран Европы, Северной Африки и Ближнего Востока, входящих в Европейский Вещательный Союз.

В этом году конкурс проходит на сцене 35-тысячного стадиона "Дюссельдорф-арена". Ведущие мероприятия - популярные в Германии актриса Анке Энгельке и телеведущие Джудит Рейкерс и Штефан Рааб.

13 мая 2011 года, 12:14
Общественная палата добивается запрета на распространение книги "Протоколы сионских мудрецов"

Москва. 13 мая. ИНТЕРФАКС - Секретарь Общественной палаты Евгений Велихов обратился к Генпрокуророру РФ Юрию Чайке с просьбой принять меры, необходимые для признания книги "Протоколы сионских мудрецов" экстремистской литературой.

"В адрес Общественной палаты поступило обращение академиков РАН Юрия Пивоварова и Валерия Тишкова, в котором они выражают возмущение в связи с распространением в Москве книги "Протоколы сионских мудрецов". На протяжении ХХ в. авторитетные российские и европейские авторы в солидных изданиях и книгах, а также судебные органы многократно и неоспоримо доказывали подложность "Протоколов", их провокационный, агрессивно ксенофобский характер", - говорится в письме Е.Велихова к Ю.Чайке, копию которого пресс-служба ОП передала "Интерфаксу".

Е.Велихов отмечает, что "академиков РАН, как и представителей правозащитной общественности, тревожит тот факт, что прокуратура Северного административного округа Москвы в марте этого года, отвечая на общественный запрос, со ссылкой на некую психологическую экспертизу, объявила, что "Протоколы" имеют "критическую историко-просветительскую и политико-просветительскую направленность" и не содержат информации, побуждающей к действиям против других национальностей".

"Подобная возмутительная, внеправовая, антинаучная позиция была поддержана прокуратурой Москвы, но распространение в Российской Федерации "Протоколов сионских мудрецов" представляет существенную угрозу межнациональному миру, согласию и целостности нашей страны", - подчеркивает Е.Велихов.

"Прошу Вас провести проверку в связи с ненадлежащей, на наш взгляд, реакцией органов прокуратуры на факт выпуска и распространения данной книги и, используя обращение Ю.Пивоварова и В.Тишкова как мнение авторитетных экспертов, направить представление в суд о признании книги "Протоколы сионских мудрецов" экстремистской с целью включения ее по решению суда в Федеральный список экстремистских материалов", - заключает Е.Велихов.
http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=40726
Велихову надо бы наукой заниматься, которую он с "мудрецами РАН", сплошь из энтих развалил. А то был тут такой Лихачёв с варяжской теорией, 2, 5 тысячи истории только у славян украл. Надо, господа эксперты-евреи не протоколы опровергать, а то, что в них написано. Или не делать то, что там написано! А коли делаете, бить вас будут не по паспорту, а по клюву, за дела ваши поганые. И никакого раздрая в мире из-за вас не будет: их в форме войн никто кроме вас давно не затевает. Собака выгрызает блох, которые её донимают, и никто не обзывает её экстремисткой. Вы, а именно те, кто на деле живут по заветам "протоколов", чем бы они ни были на самом деле, - блохи и с вами разберётся каждый народ в рамках своей традиции. Но разберётся обязательно, пора...

Некогда один принц услышал о юной прекрасной принцессе из далекой страны. Он решил завоевать ее сердце и с небольшой свитой отправился в путь. Вскоре его встретило огромное войско принцессы. Военачальник объявил принцу, что если он хочет увидеть принцессу, то должен сразиться с ним. В трудной схватке принц поверг противника наземь, и тот взмолился о пощаде, пообещав, что подчинится ему со всем войском, только пусть он возвращается домой. Но принц отклонил предложение, заявив, что ему нужно увидеться с самой принцессой. Он отпустил военачальника, и войско пропустило его вместе со свитой.
Вскоре показался замок принцессы. Навстречу принцу вышли министры и придворные с богатыми дарами. Они предложили ему различные сокровища, если он согласится повернуть назад. Но принц настаивал на том, чтобы его пропустили к принцессе. Когда принц и принцесса, наконец, встретились, они полюбили друг друга. Принцесса согласилась последовать за принцем в его страну. Вслед за ними отправилось все войско во главе с военачальником, все министры и придворные с богатствами принцессы.
«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.» (Мф. 6:33).
монах Симеон Афонский Таинственные беседы или сокровенные истины

Первую шайбу как на подносе принёс новый будующий гений финнов Гранлунд. Правда там была явно игра высоко поднятой клюшкой, но гол - красавец: на много лет он будет считаться лучшим. Однако по хоккейным понятиям - дурацкий занос шайбы на крюке, ничего общего с игрой в хоккей не имеющий. Второй гол Лаюнена на 47-й минуте - ещё более дурацкий. С броска он мажет, но бежит от синей линии добивать то, что отскочило от борта...и успевает с острого угла первым! Катастрофа. Наши расползлись, судьи разудалялись за любую хрень, а Гранлунд прострелил и Иммонен теперь замыкает прострел: приплыли. Остальное...глаза б мои не видели...

КОЛДУНЬЯ ВЛЮБЛЕННАЯ

Мне ведомо пламя отчаянья,
Я знаю, что знают в аду.
Но, мраку отдавшись, бегу от раскаянья,
И новых грехов, задыхаяся, жду.

Красивую маску бесстрастия
Лишь равный способен понять.
Глаза мои могут ослепнуть от счастия,
Ослепнуть от муки, - но слез им не знать.
О, да, я колдунья влюбленная,
Смеюсь, по обрыву скользя.
Я ночью безумна, я днем полусонная,
Другой я не буду - не буду - нельзя.

Константин БАЛЬМОНТ

Вот эту гордую и загадочную душу Бальмонту представить было весьма просто: сам таков! Но вот брожу я за его пером взором и мыслями и изумление не покидает меня. Сколько глубины не в самом чувстве, это у него всегда присутствует, а в подаче этого чувства от лица своей возлюбленной. Не сомневаюсь, что познал он и этой сомнамбулической отравы, а и как не изведать, коли он весь - любовь. Каковой бы она не пригрезилась на сей раз...

Чем реже удовольствие, тем оно приятнее. ЭПИКЕТ

Любить без слез, без сожаленья,
Любить, не веруя в возврат...
Чтоб было каждое мгновенье
Последним в жизни. Чтоб назад
Нас не влекло неудержимо,
Чтоб жизнь скользнула в кольцах дыма,
Прошла, развеялась... И пусть
Вечерне-радостная грусть
Обнимет нас своим запястьем.
Смотреть, как тают без следа
Остатки грез, и никогда
Не расставаться с грустным счастьем,
И, подойдя к концу пути,
Вздохнуть и радостно уйти.

Мвксимилиан ВОЛОШИН

Вот такая она, любовь отшельника. А вдуматься, вслушаться - феерия. Наверное, только под ласковый шум крымских волн Понта и рождаются подобные трепетные вещи: у Грина - "Алые паруса", у Волошина - вот это. За этой сдержанностью и грусной напевностью так и чувствуется светлая радость любви и обретения. Что же такое знали эти волшебники, что с ними так хорошо и светло. Жизнь...

БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

К.Бальмонт

Вот, вот же за что я так безмерно люблю этого баловня салонов. Огромное сердце его сумело вместить весь спектр любви, от яростной или трепетно-нежной любви к женщине, до вот этой пронзительной сыновьей любви к Руси. Как часто Русь одаривает тебя такой вот благодатью любви, которой дышит каждая былинка, листик, дуновение ветерка и ты наедине с ней вдруг обнимешь берёзку и задохнёшься такой невыплаканной любовью и нежностью, так задрожат вдруг предательски губы, помутнеет и расплывётся перспектива и ты поймёшь, что плачешь, плачешь...Чистый как новорожденный, долго ещё будешь ты щекой прижиматься к берёзке, судорожно всхлипывая и улыбаясь сквозь слёзы. Чистые ключи Руси и русской души...
А что же Бальмонт, разбудивший лучшее моей души? Уже кумир салонов, однажды тишком, в неясном даже себе безумном порыве удравший вместе с лесопромышленником Дигановым на Ловозеро в Гиперборею. А далее на яхте в шторм к Мотке и Сейдозеру. На той самой яхте, что крепко побил у Кириллова острова в августе 1918 года Рерих, так неудачно пытавшийся проникнуть отсюда в Шамбалу.
Но я - о Бальмонте: совершенно другим явился он гулевому Питеру после Лапландии и эти его полутона и мерцания среди строф появились именно тогда: я сразу узнал их! Чистые ключи Гипербореи...

Я - индиго, мага руки
На эмалевой волне
Отрешённо чертят звуки
В тонко-звучной тишине

И совсем не на эмали
А на дымке далека
Перспективу изломали
Глаз и дерзкая рука

Я аккордами упился
Что не слышны, но слышны
И потоком строк пролился
С той эмалевой волны

Так всё вижу, слышу, знаю
В этом мире только я
Магом мига, эльфом рая
На изломе бытия

Редкое напряжение духа испытывал я порой, пытаясь проникнуть к истокам замыслов киммерийского мага в его Lunaria. Не раз желал я бросить эту затею, засыпая и просыпаясь со стилом в руке и хаосом в голове. Я до сих пор не могу дурачиться или танцевать строгий менуэт с рифмой на мониторе: клочок бумаги так же необходим моему повидавшему виды китайскому стилу с золотым пером времён аспирантуры, как само стило моим опусам. Не хотят они являться на всет Божий с помощью клавы, им аристократа-паркера в акушеры подавай. И сон, настигший меня у почти болезненного выплеска восторга последнего сонета магистрала, устроил мне и моему творению воистину королевский приём - лунный бал, но какой-то весь русский, родной, в хороводах и серебряных колокольчиках смеха Луны в просторном сарафане и с огромной русой косой. Мои погружения в Гиперборею приучили меня ничему не удивляться. Может это был не сон?

За Lunaria сонеты
Посчитаться Феб со мной
Вздумал и созвал планеты
Хоровод водить с Луной

И со мною: дивно право,
Но Селена и сама
Рада: русская забава
Приглянулась ей весьма

Верно, дерзки были строки
Получи ж своих наград
Через звёздные потоки
В метеоров звездопад

С непривычки всё нескладно
Марс, Нептун et cetera
За Юпитером прохладно,
За Меркурием - жара.

Ночи, дни и снова ночи
И рассветов череда
Я влюбился между прочим
В мига вечность навсегда

За Lunaria сонеты
Посчитался Феб сполна
Светит мне особым светом
Обрусевшая Луна

Отойдём осторожно от Гипербореи к хорошим стихам, а к истокам, если захотите, мы ещё вернёмся. Я тут припомнил, как ровестника Евтушенко Иосифа Бродского пиарили с 70-летием и решил справедливость восстановить. И просто насладиться самому и вам предложить это чудо.

Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре.
И море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
соленое солнце всосало в себя.
Любимая, спи...
Мою душу не мучай,
Уже засыпают и горы, и степь,
И пес наш хромучий,
лохмато-дремучий,
Ложится и лижет соленую цепь.
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шёпотом,
потом - полушёпотом,
Потом - уже молча:
"Любимая, спи..."
Любимая, спи...
Позабудь, что мы в ссоре.
Представь:
просыпаемся.
Свежесть во всем.
Мы в сене.
Мы сони.
И дышит мацони
откуда-то снизу,
из погреба,-
в сон.
О, как мне заставить
все это представить
тебя, недоверу?
Любимая, спи...
Во сне улыбайся.
(все слезы отставить!),
цветы собирай
и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.
Бормочется?
Видно, устала ворочаться?
Ты в сон завернись
и окутайся им.
Во сне можно делать все то,
что захочется,
все то,
что бормочется,
если не спим.
Не спать безрассудно,
и даже подсудно,-
ведь все,
что подспудно,
кричит в глубине.
Глазам твоим трудно.
В них так многолюдно.
Под веками легче им будет во сне.
Любимая, спи...
Что причина бессоницы?
Ревущее море?
Деревьев мольба?
Дурные предчувствия?
Чья-то бессовестность?
А может, не чья-то,
а просто моя?
Любимая, спи...
Ничего не попишешь,
но знай,
что невинен я в этой вине.
Прости меня - слышишь?-
люби меня - слышишь?-
хотя бы во сне,
хотя бы во сне!
Любимая, спи...
Мы - на шаре земном,
свирепо летящем,
грозящем взорваться,-
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться -
сорваться вдвоем.
Любимая, спи...
Ты обид не копи.
Пусть соники тихо в глаза заселяются,
Так тяжко на шаре земном засыпается,
и все-таки -
слышишь, любимая?-
спи...
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шёпотом,
потом - полушёпотом,
Потом - уже молча:
"Любимая, спи..."

Это полубредовое бормотание ошалевшего от неземной любви фантазёра легло на музыку за мгновения. Потом уже был и синкопированный ритм и голосовые доминант-септ-аккорды, которые так трудно выпеваются на рваном супер-басом полотне музыки в унисон с ударником: почти а капелл. Вы пробовали выстроить голосами септ-аккорд а капелл. Это Женя, Женечка...
Его поэзия безалаберна и небрежна по первому впечатлению. Недаром в Бруклине 90-х он легко собирал громадные аудитории на лекциях по русской эстетике поэзии, а в разгар бешеного успеха уехал на Родину: ставить на свои кровные цикл о русских поэтах. А вы мне Бродским в нос тычете. Вот поэт!!!

И в отдаленье замирая, смолкает колокола звон.
Константин БАЛЬМОНТ,
«Колокольный звон»

Над Ловозером сначала точно рында склянку отбила. И вдруг встала такая тишина – жуть! Катились волны, без звука омывая песчаную косу, раскачивались верхушки корабельных сосен над головой – без звука! Все замерли, слушая нереальную тишину, и тут бухнуло густо: бум-м! бу-у-м! и ещё раз – б-у-у-м-м-м!!! Звон этот шёл отовсюду, как уверяли потом все, но я-то знал, откуда. Всё это было потом, а сейчас мы застыли в безвременье, и только треск ветки в костре развеял чары.
- Что это, откуда? – Натка распахнула глазищи, – До села три версты. Да что я?! Там нет колокольни. Дружочек, – она почти молила меня, – скажи же хоть ты что-нибудь!
- Наставник, вразумит…
– Влах поставит полог, где я укажу. Лодки укроет, лагерь бить не станем, а встанем пока привально, но повыше. Идите, дети, на грядушки, что московит описал, а я смотреть буду.
За сухим перекусом с травником Мила опять удивила.
– Хотела козу подоить, – она опустила голос почти до шёпота, – глянула ей в глаза, а там – вечность. Этой козе столько же лет, сколь острову и тем, кто за этим стадом смотрит. Не знаю о других, но она точно ровесница Козы Седунь и много старше Амелфы. И стадо это от века здесь, а то, которое на другом острове, верно, общее. Эта коза не то что из стада кого сгубить даст, её и доить-то нельзя, уж я знаю, пробовала. Такие, если и дают молоко, то не ниже как самому Твастырю – Млечный путь творить или Мать Сыру Землю через камень Алатырь пахтать.
– Это ты откуда? – в голосе Натки ревность, уж не я ли Миле поведал? А она, Натка, как же?!
– Про то князь сказывал, пока вы с Баюном иврит бубнили и Каббалу. Это из «Звёздной книги Коляды». А вот что эта коза на острове делает? И что это за остров такой?! Наставник, вразуми.
Все повернулись к Николе. Его не было у костра. А на его месте сидел старец в белом с филином. Я сразу узнал его, хотя зрил лишь дважды, да и зрил ли?
- Зрил, - из под густых бровей прямо в душу смотрели те удивительные глаза.
- И то был не сон, крестник, узнал и я тебя, и он, – старец чуть не в глаз ткнул филину перстом; тот даже не пошевелился, – тоже.
- Не ждали здесь тебя так скоро, да ещё с такими, – благосклонный кивок в сторону девочек, – царевнами. И то добре – более успеем, заторопились что-то недруги наши, суетятся, суетятся. Как бы не натворили чего до срока. Садитесь поближе, дочки, в ногах Прави нет.
- Славно, – старец жестом пригласил и меня присесть, – ко времени явились вы сюда, к истокам.
Пришедшие в себя «царевны» уселись подле старца, чем вызвали ещё один одобрительный кивок. А когда он огладил их лёгкими касаниями рук ото лба и до затылка, чуть задержавшись на темени, то кивнул и в третий раз: вовсе уж довольно.
- А теперь, дети мои, послушайте, зачем вы здесь.

О Север! Чертог ледяных ветров,
Твердыня для тех, кто тверд!
Вернется достойный твоих даров,
Чей посох в пути истерт,
Скиталец, чьи волосы — как снега,
Глаза — как озера гроз.
И не остановит его пурга,
И не обожжет мороз.
Хвала возлюбившему твой Простор,
Вкусившему соль дорог...

Александр Аринушкин

Чего-чего, а уж соли дорог я вкусил без меры. Да и не может быть её, той меры, у познавших путь в Гиперборею. Познавших... Мальчишка в неполные 15 лет - тогда я её только познавал. На всю оставшуюся... Господи! Как давно это было, а перед глазами всё - как сейчас...
Первое преодаление-постижение Ловозера, на другом краю которого по азимуту сто пять нас ждала горная речка с загадочным именем Афанасия , моя берегиня.
Первый урок - мистический Кириллов остров. И посещение сакрального Сейдозера. Начинались будни, но отнюдь не серые: серости здесь быть не могло - и всё тут! Даже выступы нависших справа кряжей были цвета столового серебра. Оттуда, из серебряного благолепия, где пряталось за Мотка-губой колдовское Сейдозеро, вдруг выкатила набрякшая туча. Известное с древности коварство здешних гор. И всё...
Крутые гребни волн и одно спасение - Кириллов остров. Вогнутой лукой перекрывает он юго-запад озера. Бают, что ни один проходец здешних мест его не минует. Или туча загонит, или ветер снесёт с азимута, как не пялься в компас и карту. А уж на острове...
Когда кусты особо влекут, из ближнего, о, Господи! глаза и борода торчком. Это - козёл, а за его спиной в кустах целое стадо. Откуда?! До берега две версты, но кто-то их доит? У местных лопарей есть моторки? Есть, только это ничего не объясняет: их сюда не заманишь. Даже спиртом за буксировку к острову. Почему не мимо? Спросите и получите в ответ уверенное: "Мимо никак". Значит, так и будет, есть, значит, на острове что-то такое... Да уж не Беловодье ли это?!
Так судили-рядили на первом привале. Был и второй и третий: остров никак не хотел отпускать. А на первом пугнули козла, развели костёр, пошёл трёп... И тут зазвонил колокол...

Надобно задним числом заметить, что за всё время сборов меня с новым моим наставником Николой и его внуком Влахом, детиной прямо из былин, не раз доставали, правда - по мелочам. И всё же чуялось: кому-то шибко не по нутру наше предприятие. Среди хлопот от этого ведения отмахивались, сваливая на спешку. Позади быстрые сборы и вокзал, где нас всё-таки достали всерьёз.
Не ошибся я в своём провиденье, и дело, по всему, выходило важное, коли ЭТИ решились на открытое нападение. А понесли меж тем урон: моральный и физический. Особо унизила Натка, достав одного алюминиевым веслом, отчего на вокзале был изрядный звон, из озорства усиленный мною, уже постигшим азы резонанса, до гула. Толпа, ничего не поняв и полагая шутку, веселилась, Натка повторила одному из недоумков с оттягом по хребту. Звон вышел совсем уж неприличный, а я, развеселясь, довёл его до трезвона, рассыпав дробью по перронам. В это же время Влах с Николой под шумок, короткими тычками в нервные узлы, вырубали и отводили в шоке к лавочкам нерадивых вояк, не успевших удрать. И тихонько рассаживали их в естественных позах. Народ этого как бы не видел и всё обошлось.
Но, доехав до Оленегорска, и ещё четыре часа покружив на автобусе среди заповеданных гор Ловозёрских тундр, о происшествии на вокзале и думать забыли. Как оказалось - зря. Впрочем, к Николе это, похоже, не относилось, но тогда я ещё плохо чувствовал своего нового Наставника и после Отче не очень его жаловал: только из неукоснительных правил Традиции. Так или иначе, к вечеру четвёртого дня малый собор вкушал от походной жизни и распевал гимны.

Напутствуя их в дальнюю дорогу, Старейшины поведали о пещерах и их назначении. Нам было дивно узнать, что отсюда, из пещер, а не из Твери, начал свой путь в Индию к братьям-ариям Афанасий Никитин, что имел и он урок Прави, исполнив его в точности. Традиция… А его, Афанасия Никитина, между прочим, в главную святыню Индии допустили – храм Парват! О том в храмовых книгах запись сохранилась. Вот так, господа! Стёжки, дорожки арийские…
Я как раз по одной из таких стёжек иду. То-то учёным мужам-нерусям беда, коли я, именно я, отыщу прародину всего человечества на русской земле. А ведь она была, сия земля, и звал её Соловейской землёй. Соловки, соль (знания!), соловей и Солнце – единого корня, как указывала Рось. И единый великий пранарод гипербореев с единым праязыком – арии. Если восстанет древняя культура здесь, на Руси, как восстала сама Русь, окончатся суждения об избранности и первоосновности. Один народ, одна вера и символы – Троица и Правь. Такое ведение лишает смысла идею сверхнации, а все религии расставляет по своим историческим местам. Отсюда интерес ко мне у евреев больной – основы подрываю: Тора, Аристотель, Дарвин, ледниковая и варяжская теории, коими учёные мужи века всему миру головы забивают. Я ещё схлестнусь с ними не раз: я им кровь попорчу, они мне карьеру попробуют, не понимая, убогие, что есть для меня воистину успех. А ведь прочесть фамилии тех «учёных», да в профиль на них повнимательнее глянуть, на крючки их – и призадумаешься…

В июле, на пятнадцатом году, накануне своего и дев арийского совершеннолетия, решил разобраться я практически со своими мирами – и горним и дольним. И испросился у Старейшин на то Лукоморье, что укрылось за Полярным кругом: в Ловозёрские тундры, где уже случилось моё первое погружение в древнее знание ариев.
Тогда я просто сбежал от Наставника. Теперь всё было одобрено Собором и по всем правилам Традиции.
Девочки, тотчас засобирались со мной, хоть маршрут своей строгостью к лёгкой прогулке располагал мало. Полторы тысячи вёрст за месяц, два волока, пятая категория. Один Сухой Йовас чего стоил – по три десятка жизней в год собирал. Но у них на всё находился готовый ответ: и плавать умеем не хуже тебя, и байдарку освоили - разберём и соберём! И за тобой везде хотим идти и непременно пойдём – как раньше всегда было, как ещё деды наши желали.
Короче, к вечеру третьего дня мы уже любовались полночным солнцем, висящим над горизонтом, а Никола обучал древнему гимну ариев, который сразу пошёл в распев. Да как чудно: последний стих тянули, пока не истекло дыхание. Не хотелось назад из такой выси. Лапушки всё чувствовали: вот оно, сакральное и неведомое вокруг, звенит в душе, а в мыслях творит лёгкое изумление.
Назавтра было преодаление-постижение Ловозера, на другом краю которого нас ждала красавица речка с загадочным именем Афанасия: то была моя первая с ней, берегиней, встреча. И ждал нас там первый урок Рода – Кириллов остров.

Не успел я найти Учителя, каковым стал для меня Никола Русый, как явилось снова знакомое, острое, почти болезненное стремление именно сейчас, через сомнения наставника и непонятную осторожность волхва Сергия, попасть сюда, в колдовской край моих детских снов - Гиперборею. Говорю, почти болезненное и сам не верю: я в то время прошёл четвёртый уровень и эмоциями владел изрядно, но кто не испытывал на себе этой древней силы... Действительность превзошла всё мыслимое.
Противоречивые чувства испытывает всяк, возжелавший приобщиться тайн, экзотики места или эзотерики знания у входа через Мотка-губу, в таинственную сакральную часть Северной працивилизации - Сейдозеро. И не мудрено: такого загадочно-тревожного места не сыщешь более нигде. Там, дальше, за узенькой протокой прячется каньон шириной около 12 м и в пол версты высотой, о котором даже местные лопари только догадываются. Особый трепет охватывает любого, пожелавшего проверить тайное знание ариев. Даже трепет, охватывавший меня через годы в царской зале пирамиды Хуфу, не шёл ни в какое сравнение с тем, что испытал я здесь. Ни звука, ну просто оглушительная тишина вокруг. Только вёсла плещут и полоска неба вверху. Чёрного и в звёздах, колющих зрачок. Состояние полуобморочное.
Потом, за 12 заходов со мной там кто только не был - все поворачивали едва ли не на первой сотне метров. Но в том первом погружении накануне истинного восхождения откуда что бралось. Никола доверился мне и не пожалел, а ведь было, было от чего тревожиться ему, знавшему загодя всё, что мне предстояло. Верил...
Семья Рерихов описывает в дневнике за 22.08.18 г., как Святослав схватил там, прямо в лодке, истерику, которая длилась 3 дня, а Николай с Еленой впали в глубокую депрессию. Все, разумеется, повернули назад. "Нас здесь не пропустят," - таков был вердикт Елены и все с облегчением его восприняли...
И вот ты тут, всё это знаешь и ты - один. Слегка покалывает левый висок, да наплёскивают на сознание волны безразличия к всему происходящему вокруг. В панораме выхода из каньона прямо по курсу вляется Куйва: наскальное изображение старика около 100 метров с крестообразно раскинутыми руками. Та самая тень на скале великана, поражённого молнией. Как тень в Хиросиме. Если к нему подплыть хоть чуть поближе - он исчезнет, а так - в самый раз. И начинается долгая безмолвная беседа...
Сколько их было потом, таких бесед, пока приходили в себя на дальней излучине Мотки незадачливые мои спутники. Но тогда всё было впервые. И первое над чем я задумался и решил проверить опытным путём, это природу сознания здесь, в таинственном Космосе Гипербореи.
Сознание должно быть не только у тех, кого мы называем «существами», схожими с нами по функциям. Предметы и явления движения не могут не осознаваться сами по себе.
Вне общения «существ», позволяющего заключить о существовании сознания в другом, каждый считал бы сознательным только себя, а иных относил бы к «мертвой» природе. Это дурно пахнет: зоофобия или даже фашизм, а ведь я только задумался об одной из граней сознания.
Только существа, сознающие себя в трехмерном мире, нам интересны. Других нет: узнать о них невозможно. Все «существа», сознающие себя вне трехмерности, нам недоступны. Чувства не позволяют увидеть, ощутить "контакт" и его проявления видятся действиями мертвой и бессознательной природы.
Способность аналогии ограничена трёхмерностью, вне которой видишь невозможным логическое мышление. Кажется мертвым все, что живет и сознает себя по иному.
Но ничего мертвого в природе быть не может. Жизнь и сознание должны быть во всем. Жизнь и сознание составляют мир. Вот такими дихотомиями и изводил я себя, сводил себя с ума опытами в Гиперборее накануне погружения в мир пещер.
В тот первый раз погружения в Гиперборею, куда я просто удрал от Наставника, не предполагая даже, что меня могли в любую секунду вернуть, на Сейдозере и среди сакральных триг, я сразу погрузился в опыты, выводящие меня далеко за пределы возможного. Как передать охватившее меня чувство?!
Всё ожило - ничего мёртвого, ничего без души. Жизнь во всём: я «вижу» Бесконечность, ощущаю на вкус вечность и бессмертие. Затем всё исчезает. В памяти остаются крохи; смутные, невыразимые переживания; я и передать-то могу лишь малую толику происходящего со мною.
Невозможно контролировать, коогда «это» приходит; иногда возникает чувство ужаса, иногда же - слепящий свет озарения. Многое понятно, открываются новые дали, но длится всё это - мгновения, которые столь кратки, что нельзя даже быть уверенным: я нечто увидел. Свет озарения гаснет, прежде чем я успеваю осознать, что я видел.
Пробудить этот удивительный свет становится всё труднее. Кажется, что первый опыт уже дал мне всё, а остальное - повторение тех же явлений в сознании. Понимаю, что это не так, что всякий раз я приобретаю новое, но от этой мысли очень трудно избавиться. Она купирует ощущение беспомощности сознания, возникающее как при быстрой езде: на пролетающее мимо можно бросить беглый взгляд, но столь краткий, что не в состоянии успеть осознать увиденное.
Опыты лишь подчёркивают мою неспособность овладеть тайной. Мысль не может ухватить и передать то, что порой ясно понимается: она медленна здесь, чудовищно медленна и неповоротлива. Нет слов и сравнений, чтобы передать то, что я видел и сознавал в такие мгновения. Задержать их, удлинить, подчинить своей воле - вот чего я добиться не могу никак.
Не могу даже припомнить, а потом пересказать всего: оно исчезает, как исчезают сны. Быть может, и сами эти переживания - не более чем сон. При этой мысли невольно охватывает отчаяние! Истинное ведение где-то тут, рядом…
Во всех моих опытах в Гиперборее есть привкус реальности, который невозможно подделать; здесь ошибиться нельзя. Я прохожу сквозь сумерки сознания, замешанные на недоверии к происходящему со мной, сознания, то и дело выбивающего меня из привычного круга подконтрольных трансформ в мир анимаций потаённых смыслов, едва узнаваемых по прежним посещениям этого странного мира. Всё зыбко, наполнено мистического созерцания внутренних сущностей предметов и явлений, но я знаю, что все это есть, я в этом уже убедился. Единство существует. Я знаю, что оно упорядочено, бесконечно, обладает одушевленностью и сознанием. Но как связать эти навьи чары с явью, горнее с дольним?
Я инстинктом угадываю границу, за пределы которой выйти невозможно. Работа моей души снова стоит: я не могу заставить себя думать о безграничности познания, когда вижу уже его пределы. Старые методы не годятся, необходимы какие-то другие. Оказывается, что полагающие достичь тут чего-то своими способами, так же отчаянно слепы, как все те, кто вообще не подозревает о возможностях нового знания. Я – слепец…
И всё-таки я нахожу его после череды преодалений, обретя важное для себя понимание.

Безумный, с прозорливостью слепца
Я рвался к безднам звёздным, я желал
Отведать вкус начала всех начал;
Изведать смысл у самого Творца

В спиралях без начала и конца
Галактик свет я дерзко похищал
И буйный звёздный ветер укрощал
Под знаком Ориона и Тельца

Каких сокровищ c эдаким трудом?
Несчастный, что искал я в звёздной мгле?
Пылал, струился, покрывался льдом...

Я в травы пал, пылает лик стыдом
Смирив гордыню, я прильнул к Земле...
Здесь и начало, и мой звёздный дом.

Когда я блудным сыном вернулся из Гипербореи, точнее было и не передать тогдашних моих ощущений, а находил мой мятущийся дух успокоение в музыке, в гимнах, которые сам сочинял и разыгрывал я в одиночестве на природе, у Дона, чувствуя незримую опеку Хранителей. Им тоже было тревожно, но они знали, ведали: мне сейчас надо было разобраться в себе. А помогала мне музыка, природа и откровения "серебряных"...
см. ранние коментарии!